— У них тут маршрут контрабанды, — Варда подошел к одному из ближайших тюков, вспорол его ножом. Ткань распалась, открыв множество кожаных сумок, переложенных бумагой. Качественная кожа, даже при свете фонарей видно. И фурнитура неплохая. И… это что, логотип? Две истрелийские буквы, переплетенные между собой. Ого!
— Контрафактное галантерейное производство, — сделал он вывод. — Я читал о таком…
Да, Варда читал: производство поддельной продукции на базе тюрем! Тут, видно, над ними колония. И это объясняет наличие желтого искрового поля. Во всех тюрьмах с некоторых пор его тоже держат «по умолчанию» — не столько из-за того, что заключенные могут оказаться магами (это проверяют), сколько из-за того, что магией могут устроить побег.
Павла Николаевича убили из-за поддельных брендовых сумок.
Ну что ж, бабушку Варды, которую он никогда не видел, убили из-за массового истрелийского оружия. А самого Варду десять лет назад едва не убили из-за дешевого разбодяженного наркотика. Чем один повод лучше другого?
— Уходим, быстро, — сказал он Анне Романовне. — И остальных уводим. Надо выйти из радиуса действия поля. Они могут нас преследовать.
— Точно, могут, — кивнула женщина. — Я тоже… читала… большие… деньги… уф, помоги, пожалуйста, что-то мне нехорошо.
«Надеюсь, не сердечный приступ», — подумал Варда.
Блин, если бы была магия, он бы сразу и проверил. А пока нужно было просто вести женщину к выходу…
Прямо навстречу офигевшим Фее, Жене и Вите, стоявшим в проходе и глядящим на эту сцену.
Особенно страшные глаза были у Феи.
— Варда… ты кто? — тихо спросила она.
— Студент третьего курса матфака, капрал запаса, это все, — сказал Варда. — У нас семья потомственных военных, отец научил кое-чему. Пойдемте, быстро!
…— Я обещал не приходить к тебе плакаться, — хмуро сказал Варда.
— И не приходишь, это я к тебе пришел, — покачал головой Гидеон, выгружая на стол бутылку коньяка, две огромных плитки черного шоколада и батон копченой колбасы. — Изврат, конечно, закусывать коньяк колбасой, но с разбитым сердцем — простительно. Уж как-нибудь смирю свой кулинарный протест.
— Я бы не сказал, что оно так уж разбито… — устало произнес Варда, смирившись со своей судьбой.
Он не очень-то хотел общаться с Гидеоном. Он вообще не очень-то хотел с кем-либо общаться. За окнами съемной квартиры лил осенний дождь — и так же пасмурно было у него на душе.
— О? Что так? — Гидеон разлил коньяк по рюмкам.
— Ты, наверное, был прав. Не очень-то она мне подходила. Я это уже постфактум понял.
Ги сел напротив Варды за стол, пригубил немного из рюмки и подпер щеку рукой, всем своим видом выражая готовность слушать.