— Если хочешь спокойно жить и не оглядываться, занесешь нам все то, что обещал Скворцову — больше ничего, — это старший лейтенант уже выдал.
— А если не занесу? — решил осветить я полноту вопроса, — тогда что?
— Тогда будешь жить, постоянно оглядываясь, — порадовал меня волчьим оскалом капитан, — больше ничего.
— Мне надо подумать, — сказал я после некоторой заминки, — хотя бы до завтра.
— Думай, это еще никому не повредило, — усмехнулся лейтенант, — но не больше, чем до завтра. Сбросишь свое решение мне на пейджер, записывай номер.
Во дела, подумал я, доставая записную книжку, у ментов тоже пейджеры стали появляться. Номер записал, это оказался такой же Вессо-линк, как и у меня, и даже с очень близким номером. На этом я с ними и расстался, кляня себя за выбранный маршрут — если б я тут не появился, может и не возникло бы новой проблемы… хотя это как посмотреть, конечно — вероятность и того, и этого исхода можно принять на пятьдесят процентов.
Ну а уж после этого я возвращаться домой не стал, а просто сел на маршрутку с номером 19 и быстро добрался до своего родного института. Надо ведь дать ответ товарищу завлабу, по совместительству завотделом, у нас в тяжелые постперестроечные времена много совместителей стало. Первым, кого я встретил в вестибюле, был сумрачный Виталик… ну тот, который собирал телевизоры из запчастей, а потом ходил вместе со мной на аудиенцию в таможню.
— Привет, — протянул он мне руку, — что там у тебя с таможней вышло в итоге, поделился бы…
— Да не вопрос, — ответил я, — ходил на собеседование на железнодорожный пост, и мы даже вчерне договорились с его начальником, но, к сожалению, начальника повязала собственная безопасность буквально через десять минут, после моего выхода оттуда…
— А ты что, там специально караулил этот момент? — ядовито осведомился он.
— Ничего специального, Виталя, — взял я его за пуговицу, — просто зашел перекусить в Макдональдс, он там напротив как раз через площадь, вот и увидел в окно всю эту картину… а ты еще раз ходил туда?
— Ходил, — уныло ответил он, — с тем же результатом, погнали в шею.
— Ну не расстраивайся, — утешил его я, — опасное это место, как оказалось, мне тут одна птичка на ухо шепнула, что тот самый начальник поста с железной дороги, Куприянов его фамилия, имеет все шансы загреметь на пять лет строгого режима… с конфискацией.
— Я и не расстраиваюсь, — ответил он, — особо… тут появился шанс встроиться совсем уже в верхнюю часть вертикали власти…
— Да ты что? — удивился я, — намекни хоть, куда именно ты собрался встраиваться.