Ничего особенно удивительного я на этих полках не обнаружил — деревянные ящики тут стояли с остатками некой еды, давно окаменевшей, даже и запахов она уже не издавала за давностью. Еще бутылки были, явно не современные поллитры, или совсем большие, на пару литров, или поменьше, но все равно больше, чем 0,5. Все зеленые, то, что внутри находилось, тоже явно давно испортилось, даже и пробовать не стоит.
Интересным оказался только один ящик справа, он доверху был набит слипшимися бумагами, а на дне находился деревянный ларец явно ручной работы, тяжелый как на вид, так и на вес — килограмма четыре, не меньше. Вот что я сделаю, подумал я, на сегодня археологии хватит, заберу этот ларец, а все остальное оставлю на завтра. Но сначала проверю эту дверь, которая на поверхность выходит. Открывать ее пришлось не меньше минуты, пришлось отгрести наслоения земли, накопленные за прошедшее время. Открыл, наконец, и зажмурился от потоков яркого света…
Этот выход располагался чуть правее нашего дома, если смотреть на реку. Замаскированный обильной растительностью из американских кленов, они тут, как сорняки, вылезали на каждом квадратном сантиметре площади. Первое, что бросилось в глаза, так это стадион на той стороне реки, большой и круглый. Что за чертовщина, потряс головой я, чтобы рассеять видение. Не помогло — на месте он остался, этот стадиончик… построенный к чемпионату мира в 2018 году, а сейчас у нас что на дворе? Правильно, 1994-й… и на этом месте должен быть обширный пустырь и вещевой рыночек еще, если я все правильно помню. Куда же это я попал…
Раз такое дело, то ларец я уж не стал с собой таскать, оставил здесь в каменном проходе, а сам медленно и аккуратно спустился вниз с правой стороны от монастыря. Еще одна непонятка вылезла — высокая стена вокруг него, монастыря, в 94-м ее явно не имелось. Ладно, исследуем новую реальность более подробным образом. В начале нашей улицы стояли два одинаковых дома, соединенные общей стеной, 4й и 5й, многие их за одно строение принимали. А табличка на этом сдвоенном доме гласила, что улица теперь называется совсем даже не Черняховского, а Зайцева… это имени нашего комиссара что ли, подумал я. Что ж такого он сделать успел, что его именем улицы называют, это была первая мысль в моей голове, а вторая такая — скорее всего он помер, потому что именами живых людей у нас что-то в последний раз называли при товарище Сталине.
Что-то совсем пустынно было на нашей улице с новоприобретенным именем, пока до своего жилища добрался, вообще ни одного прохожего не встретил. Ладно, вот мой подъезд, опа, а на нем домофон, ключа от которого у меня естественно не могло быть, потому что в 94-м тут кодовый замок стоял. Ну не беда, знаю я, как эти домофоны открываются — надо просто приложить соответствующее усилие к двери, в среднем в 30–40 килограмм, магнит и не выдержит. Дернул, что есть силы, помогло… поднялся на свой третий этаж — дверь слава богу та же и замок неизменный. Проверим…