— Кто-то из вас здесь в первый раз, кто-то нет. — продолжил адмирал. — Для кого-то этот учебный год последний, а кто-то наоборот — только-только начинает свое обучение. Кто-то выйдет из стен Академии простым, хоть и очень профессиональным, матросом, а кто-то станет капитаном, а в будущем — как знать, — может, даже и адмиралом! Но даже если вы останетесь матросом, вы будете элитным матросом. Лучшим из лучших. Таким, какого с руками оторвали бы на любой корабль… И, конечно же, таким, который ни на один из этих «любых» кораблей никогда не попадет. Те, кто связал свою жизнь с морской стражей, остаются верны морской страже, так всегда было и так всегда будет. И так как каждый из вас выйдет отсюда одинаково идеальным представителем своей специализации, условия обучения для всех тоже будут одинаковыми. Здесь, в Академии, нет никакой разницы между знатным и безродным, кроме, разве что, разницы в программе обучения. Обычная у вас система или продвинутая, богаты ваши родители или бедны, здесь никого не волнует. Здесь нас волнует лишь то, как хорошо вы умеете впитывать новую информацию и насколько готовы связать свою жизнь с морем и морской стражей. И, как я всегда говорю, если вдруг вы решили, что не готовы, или если вдруг вы передумали, то разворачивайтесь и уходите сейчас. Всех же, кто останется, я рад приветствовать в рядах курсантов морской стражи! Впереди у вас долгий и трудный путь, который смогут пройти не все. Но те, кто пройдут, станут самыми известными и знаменитыми людьми во всей Вентре! И, как знать, может быть, кто-то из вас когда-нибудь в будущем будет стоять на борту нашего исторического флагмана и приветствовать новоприбывших! Ну а пока что — с прибытием, наши дорогие курсанты! С прибытием вас, и, конечно же, нас!

И адмирал отнял от плеча левую руку, вытянул указательный палец и приложил его к лбу, будто собирался показать жест «Тс-с-с», но промахнулся на добрых полметра.

Все остальные, кто стоял на корабле, повторили этот жест за ним, и тут же колокол ударил снова, заполняя причал густым тягучи звуком.

И тогда все курсанты отсалютовали тоже. Нестройно, несогласованно, но все они положили левую руку на правое плечо, а потом коснулись вытянутым указательным пальцем своего лба.

Я не понял смысла этого жеста, поэтому не стал даже пытаться его изобразить, тем более, что все равно не успел бы. За это я заработал внимательно-изучающий взгляд от Алины, что все еще стояла рядом, но больше никто будто бы и не заметил.

Гул колокола прекратил метаться по бетонному причалу, и адмирал снова заговорил: