— Ого, удобно! — оценил я. — А почему тогда все люди не пытаются переделать свой марин в ультрамарин?

— Еще как пытаются! — усмехнулся адмирал. — Это же буквально смысл жизни! Все тридцать процентов населения планеты, кто является носителем марина, жаждет получить ультрамарин едва ли не сильнее, чем семьдесят процентов планктона желают получить хотя бы базовую версию системы!

— В чем проблема?

— В цене. — вздохнул капитан. — Это дорого. Очень дорого. Безумно дорого. Марин — редчайший ресурс на планете, и все, что с ним связано, стоит невероятных денег. Для того, чтобы превратить систему марин в ультрамарин, нужна такая сумма, которую не заработать и за две жизни, даже если ты — уникальный и единственный в своем роде специалист в какой-то области. А уж о том, чтобы из планктона превратиться в ультрамарина, и речи идти не может!

— Тогда как люди получают ультрамарин?

— По наследству, в основном. — улыбнулся капитан. — У родителей с марином и дитя родится с марином, у родителей с ультрамарином все происходит по точно такой же схеме. Мало того — даже если сойдутся два человека с разными системами, все равно есть шанс, что ребенку повезет. И даже если это будет ультрамарин и планктон — шанс есть тоже. Исчезающе маленький, в районе двух процентов, но все равно он есть.

— И обладают ультрамарином — погодите-погодите, я сам догадаюсь, — всякие богатые и знаменитые, а-ля аристократы, не так ли?

— А-ля? — нахмурился капитан. — Это что, имя какое-то? Что за слово?

— Вырвалось, заб… Будьте. — я махнул рукой, чуть не употребив еще одно привычное слово. — Так что так с аристократам?

— В общем, все верно. — капитан пожал плечами. — Развить марин до ультрамарина с помощью одного только чистого активного марина — это безумно дорого, поэтому нет ничего удивительного в том, что его имеют, в основном, всякие богачи да аристократы.

— И Вы тоже? — уточнил я.

— В какой-то степени. — уклончиво ответил адмирал. — Но мы сейчас не обо мне. Мы сейчас о тебе, сынок. Потому что ты в весь этот рассказ как-то не вписываешься, сам понимаешь почему.

Я посмотрел на свою метку системы на пальце и вынужденно согласился с ним:

— Есть такое дело. Но, увы, я не могу рассказать Вам ничего сверх того, что уже сказал. Моя память — чистый белый лист, и я ничего не могу этим поделать. По крайней мере, пока что.

— Я понимаю. — адмирал кивнул. — Плохо, конечно, что ты даже имени собственного не помнишь, я даже не знаю, как тебя называть.

Как меня называть…

В памяти моментально всплыл момент, когда меня единственный раз за все это время меня кто-то как-то назвал. Говоря точнее — капитан, стоя на крыше надстройки и весело размахивая руками: «Да ты вообще человек или спрут какой-то⁈»