— Вот выпустишься из Академии, станешь полноправным членом морской стражи, тогда и будешь выставлять свои требования к оружию. — назидательно произнес адмирал. — Хочешь — винтовку со штыком, хочешь — саблю, как у меня, хочешь — хоть антикавалерийскую пику четырех метров длиной, никто тебе слова не скажет. Но! Лишь после того, как выпустишься.

Тем не менее, он явно заметил мое недовольство, и улыбнулся, чтобы разрядить обстановку:

— Ладно, не дуйся, как рыба-еж, выброшенная на берег! Ты же Спрут, а не рыба-еж!

— Угу. — буркнул я, пользуясь неформальной обстановкой и тем, что можно поговорить все, что можно (почти). — И еще я проголодался как чертов спрут. Кто бы мог подумать, что это гребаное фехтование такое энергозатратное⁈

— Например, тот, кто им постоянно занимается! — рассмеялся адмирал. — Но вообще я знал, что такое случится, как-никак у тебя молодой здоровый растущий организм! Я был бы намного больше удивлен, если бы этого не случилось!

— Рад оправдать ожидания. — я чуть поклонился с каменным лицом, а адмирал рассмеялся и махнул рукой:

— Ты это брось! Я лишь хотел сказать, что попросил Валентину приготовить для тебя перекус как раз на такой случай! Так что, если ты действительно голоден, сейчас самое время отправиться к ней на кухню и заморить червячка!

— Серьезно? — честно сказать, я даже сначала не поверил. — Я думал, приемов пищи, кроме тех, что указаны в расписании, быть не должно.

— Не должно. — важно кивнул адмирал. — Но ведь и занятий, кроме тех, что указаны в расписании, быть не должно, не так ли? Так что… пусть. Пусть будет. Говорю как целый адмирал! Топай на кухню и предайся греху чревоугодия!.. Только сначала оружие верни.

Я с удовольствием избавился от недомеча-переножа, попрощался с адмиралом и заспешил в столовую — перспектива предаться греху чревоугодия звучала довольно привлекательно.

Вот только когда я вошел в столовую, там совершенно ничего не намекало на то, что меня тут ждут. Помещение погружено во мрак, столы пусты, и никого, конечно же, нет. Единственный луч света в этом темном царстве, причем в буквальном смысле — это узкая полоска, пробивающаяся из-под двери, ведущей на кухню.

Все логично — если делаешь то, чего нет в регламенте, надо делать это так, чтобы хотя бы этого не обнаружил первый же, кто войдет.

Я дошел до дверей кухни, толкнул их, и вошел внутрь:

— Валентина! Это Спру… Дракс!

Я ожидал, что кулинарная валькирия будет стоять за плитой, жаря свой любимый бекон, или сидеть за столом, листая какую-нибудь книженцию в ожидании, когда же придет за ночным дожором нерадивый курсант… Но ни того, ни другого не было. На кухне вообще никого не было, и только одиноко горящая под сводчатым каменным потолком тусклая лампочка намекала на то, что это помещение кем-то для чего-то используется.