-А куда ты хочешь вложить капиталец? - хитро подмигнул Чэннэл. - Могу присоветовать парочку сладких мест. Я прикупил немного первосортных акций в «Вакуум ойл компани», которая владеет скважиной в Иехи, и в «Булоло голд дреджинг» - у этих золотишко и лес.

-Рич, я живу в Европе, в Европе трачу и в ней же и вкладываюсь.

-Где в той Европе вкладываться-то? Советы подмяли половину…

-А здесь что ли лучше обстоят дела? Наш общий друг Холлебон, я читал, чуть ли не коммунистический агент. Тоже желает допустить на Тихий океан советских.

-Холлебон? - Чэннэл рассмеялся. - Да он большой чудак. Я с ним время от времени пересекаюсь по административно-чиновничьим делам.

-Говорят, он бывший плантатор?

-Да, что-то в этом роде. Или управляющий. Бывший. Тиснул пару статей про коренных папуасцев, которым платят десять шиллингов в неделю за двенадцать часов труда в день, дают семь чашек риса и две банки дрянных японских рыбных консервов, и на этом прославился. Высоко метит Джеймс Холлебон. Только у него ничего не выйдет.

-Почему?

-Или выйдет. Только все останется по-прежнему. Как уступал папуас дорогу белому, как ожидал у входа в лавку, пока не обслужат белого покупателя, так все и останется. Холлебон играется в борьбу с расовым неравноправием, а на самом деле он просто-напросто кукла. А кукловоды сидят в Голландии и ведут кропотливую работу, при помощи нашего друга Джеймса копают под австралийскую колониальную империю. Поверь мне, уж я знаю наверняка.

-Рич, ты снова о политике? К черту политику.

6.

Хинкман был поражен контрастом между реактивным самолетом, продуктом современной цивилизации и «прохладой» аэропорта, расположенного под пальмовой крышей, держащейся на нескольких бамбуковых столбах. В такой обстановке таможенный досмотр пассажиров выглядел комично. Даже грозные выражения лиц двух таможенников не могли придать процедуре необходимую серьезность…

7.

Отель в Нгерулмуде, столице Палау, назывался роскошно - «Континенталь», но выглядел довольно захудало. Коммерческий турнир намечено было проводить именно в отеле, для чего наскоро переделали теннисные корты, расположенные в полуподвальном зале. Дешево, сердито, но удобно - никуда не надо было ехать, тащить сумки с экипировкой.

На первом этаже отеля находился кафетерий. За стеклянной перегородкой мелькнула физиономия Джеймса Холлебона. Хинкман зашел поздороваться.

-Хинкман! Вы и сюда забрались? Прекрасно, а то здесь сегодня что-то совсем пусто, ни одной знакомой физиономии. Что ж, сойдет и европейская. - Холлебон пошутил на свой лад, несколько грубовато, и занялся уничтожением стоящей перед ним порцией мороженого. Хинкман учтиво откланялся.