— Спасибо. Спасибо вам, господин. Я сделаю всё, что вы пожелаете.

— Ага. Он поможет, — цокнул языком Гин, смотря на своего ученика, к которому прижималась полуобнажённая, рыдающая уже больше от радости, чем от боли и страха брюнетка. — Против сисек нет приёма. Да, Ян. — Заржал он, видя, как краснеют уши парня, всё ещё державшего за голые плечи молодую женщину.

В большом и заброшенном зале когда-то почитаемого лесного божества горели тускло масляные лампы. Здесь всюду на подстилках и весьма тонких одеялах лежали женщины.

Кто-то из девушек был без сознания, кто-то нет. Но все они мучились от ран, издавая стоны боли, находясь в сознательном и бессознательном состоянии.

Несколько женщин, чьи травмы сводились к порезам да лёгким ожогам и ушибам, как могли, ухаживали за теми, кто не мог встать или находился в беспамятстве.

Ян, которого привела сюда брюнетка, сразу приступил к осмотру больных. Провожатая парня же чуть слышно рассказывала о случившемся своим названым сёстрам, что постоянно кидали взгляды на молодого парня с длинными волосами, который быстро ходил от женщины к женщине, водя над ними руками или просто всматриваясь в их тела.

— Господин, — подошла к парню, склонившемуся над совсем ещё юной девушкой с обожжённым лицом, женщина, чей нос Ян вправил на место ещё в лесу. — Пожалуйста, помогите сначала нашей госпоже. Она пострадала больше всех.

Ян посмотрел во всё ещё окровавленное лицо белокурой женщины и, мотнув головой в знак согласия, поднялся в полный рост.

Отойдя в дальнюю часть огромного зала, Ян подошёл к лежавшей на свёрнутом вдвое одеяле женщине. Ярко-рыжие волосы незнакомки струились по полу храма, словно живой огонь, а лицо будто бы специально было изуродовано несколькими глубокими бороздами порезов.

Рыжеволосая женщина чуть слышно стонала в беспамятстве, а её веки то и дело дрожали, словно ей снился ужасный кошмар.

Ян, присев над госпожой этих женщин, убрал с изувеченной женщины покрывало и увидел окровавленное и когда-то идеальное тело, что сейчас пестрило ранами и ожогами и вдобавок обладало переломами и, судя по всему, ещё многочисленными внутренними травмами.

Положив на живот женщины свою руку, что слегка мерцала энергией его даоки, Ян уже понимал. Рыжеволосая незнакомка держится в живых только на одной силе воли. Ведь её большая часть органов была в ужасном состоянии.

Под взгляд белокурой женщины, которая стояла за его плечом, Ян засунул руку за спину и извлёк тонкий, чуть изогнутый нож.

Секунда и Ян аккуратно стал разрезать окровавленную и грязную от копоти одежду женщины, что, как думалось Яну, одним своим видом до всех этих травм могла свести с ума любого мужчину.