Осталось ещё двое врагов, которые не спешили нападать. Они зашевелились, когда я направился к ним. На дистанции пятидесяти шагов подобрались. На дистанции в сорок пять — тоже сошли с места и разошлись в стороны, окружая. На дистанции в сорок — бросились на меня. Через две секунды они валялись мёртвые, а я смотрел, как моя рука принимает привычную форму.
Эксперимент можно считать успешным.
Я давно смирился с тем, что не являюсь добрым человеком. С годами с этим не стало лучше. Хуже — да, стало. Особенно после всех последних событий.
Простые слова Марии о том, что я тут глупостями занимаюсь и надо бы замириться с Такеном, неожиданно зацепили. Поэтому я и ответил ей так. Сейчас, когда с великанами разобрался, у меня появилась минутка обдумать эту реакцию. Благо вопрос не настолько сложный, чтобы долго гадать.
Я не понимал, на чьей стороне Вологодские. Нет, даже не так. Я не понимал, чего от них ожидать после их возвращения. Мне не пять лет, чтобы делить мир на черное и белое, я прекрасно знаю, насколько сложно устроена жизнь, но сейчас всё же стоит прояснить ситуацию.
Поэтому я направился к Люцию. Который далеко уходить не стал и до своей жёнушки добраться не успел.
— Люций, сдаёшь позиции, — бросил я ему насмешливо.
— Даже спорить не буду, — качнул он головой. — Моя звезда подошла к закату. Теперь на небосводе сверкают новые легенды.
— Ну нет, — возмутился я. — Если ты перестанешь реагировать на подколки, они потеряют весь смысл.
— В этом и суть, — усмехнулся он. — Плох тот воин, который переоценивает себя и которого так легко задеть.
— Тогда остаётся надеяться, что со старостью к тебе пришла и мудрость, потому что мне нужен совет.
— Совет? — напрягся он и посмотрел на меня оценивающе.
Чуял подвох.
— Я бы сказал, что совет, как от отца сыну, но эти отношения у нас с тобой не задались. Поэтому, скорее, попрошу совета, как у более опытного товарища.
— Ну надо же, — убрав меч, он сложил руки на груди и уставился на меня выжидательно.
— У нас тут с Марией спор возник. Скажи, правильно ли я поступил?
— С чем?
— С Паолем.
— По логике, ты сейчас должен предложить поставить меня на своё место и спросить, как бы я отреагировал, если бы мою беременную жену чуть не убили. Будь это кто другой — я бы уничтожил всех, — ответил он с уверенностью человека, у которого не то что руки по локоть в крови, скорее, он кровавые бани с полным погружением годами принимал. — Но это сын моего друга. К тому же не он главный виновник. Если кого и убивать — то Адама. Корень всей проблемы.
— Это-то понятно. Как и то, что убивать сына Такена — перебор. Но ты бы смог удержаться, если бы он со всем своим высокомерием полез тебе под горячую руку?