Теперь у него появилось чем заняться, чтобы скоротать время ожидания.
Прежде чем отправиться к пленнику, орк заглянул к клановым охотникам, отобрав несколько тонких ножей для свежевания. Его воображение уже рисовало картины того, как он будет полоса за полосой снимать кожу с этого дерзкого мальчишки. А чтобы удовольствие не закончилось слишком быстро, Драал прихватил с собой пару дорогих целебных зелий. Он собирался держать Меноса на грани жизни и смерти столько, сколько потребуется.
С предвкушением хищника он откинул полог шатра и шагнул внутрь. Сделав пару шагов, орк замер. Возле центрального столба, там, где должен был томиться пленник, лежали лишь обломки кандалов. Дерево было обуглено, оно всё еще дымилось и тлело, распространяя по шатру едкую гарь. Самого человека не было.
Драал собрался развернуться, выскочить наружу и организовать поиски.
Но он не успел. Его опередили. Удар настиг Драала со спины.
Ударили внезапно. Боли не было, только чудовищной силы толчок, словно в затылок тур лягнул. Мир мгновенно потерял устойчивость и поплыл. Перед глазами орка замелькали вспышки. Его отбросило и он несколько раз кувыркнулся, прежде чем окончательно замер.
Когда безумное вращение прекратилось, сын вождя понял, что лежит на земле, глядя на мир снизу вверх. Прямо перед ним во весь рост стоял Менос. Человек не шевелился. В опущенной руке он сжимал широкий меч, по клинку которого лениво тягучими каплями стекала, кажущаяся чёрной кровь.
Орк ощутил привычную ярость.
«Больше гоблинские уловки тебе не помогут» , — злорадно подумал он и попытался растянуть губы в своей самой хищной, торжествующей ухмылке. Он хотел оскалить клыки, издать хриплый смех врагу в лицо… но мышцы не отозвались. Лицо превратилось в неподвижную маску. Уголки губ лишь едва заметно дрогнули, оставшись каменными, словно всё тело внезапно онемело от холода.
Сбитый с толку этой внезапной слабостью, он перевёл взгляд чуть в сторону за спину человека.
Только теперь он заметил стоявшего позади рослого воина. Знакомые доспехи из дублёной кожи и старые, такие родные, шрамы на предплечьях. Это был его собственный доспех. И его собственные руки, до сих пор сжимающие ножи для свежевания.
И безголовый обрубок на месте шеи, из которого всё ещё ритмично, короткими толчками, выплёскивалась жизнь.
Зуг’Гал замер и прикрыл веки. В его сознании, подсвеченном призрачным светом руны поиска жизни, мир выглядел как скопление пульсирующих пятен.
Он внимательно следил за одной конкретной точкой — едва различимой из-за предельного расстояния почти невидимой искрой, принадлежавшей Меносу. Тот должен был зайти оркам в тыл и стать тем самым невидимым клинком, который нанесёт удар и прикончит преследователей.