— Куда там, — махнул рукой Птахов. — Активисты провели пару пикетов у столичного представительства рода Орловых, позже безуспешно попытались организовать крестный ход на земли клана — да и все. Власти быстро замяли инцидент и настоятельно намекнули обиженным сторонам не поднимать бучу. И что они не гарантируют гражданам безопасности, если последние вдруг вздумают самовольно проникать на территорию колдунов. Пресс-секретарь Администрации Президента что-то промямлил о мире и дружбе между всеми членами общества, так дело и затихло.

— Сильно. А святые отцы выходит не забыли тот случай и до сих пор держаться с магами на расстоянии.

— В точку. Хотя думаю тем все равно. Колдуны ведь. С них, как с гуся вода. Где залезешь, там и слезешь. Что им недовольство попов? Любой конфессии.

Майор покачал головой. И непонятно толи в осуждении, толи в восхищении от безрассудности магов.

Снова заработала рация. Капитан Иволгин делал пятиминутный доклад об обстановке на периметре. Все, как и прежде — тишина и покой. Террористы никак не проявляли себя, забаррикадировавшись в ночном клубе под прикрытием заложников.

Щелкнула зажигалка, Гена закурил, с удовольствием выдохнул ароматную струю тонкой сигариллы с вишневым вкусом. Несмотря на приятный запах, Борис поморщился, собровец не любил табак в любых его проявлениях. Тем не менее замечаний не последовало. Они же не в запертой комнате, а на улице в конце концов.

— Как думаешь, начнут штурмовать? — раз участие его подчиненных определенно не планировалось, майор говорил о возможном штурме вполне спокойно.

— Если там и вправду деточки толстосумов и обитателей высоких кабинетов, то вряд ли, — чуть подумав, ответил лейтенант. — Скорее всего попытаются договориться. Рисковать не захотят. Дадут все что угодно, лишь бы их чад выпустили живыми. Побоятся использовать силовой вариант. Лишь в очень крайнем случае. Когда террористы начнут выбрасывать в окна отрезанные головы заложников. Точно не раньше.

— Красочный пример, — буркнул Егоров, ему не понравился равнодушный тон опера.

Опытный полицейский без проблем заметил раздражение собеседника.

— А что? Жалеешь их что ли? Да ладно тебе. Нашел о ком плакать. Кучка обдолбанных дегенератов, не сделавших ничего хорошего в своей непродолжительно и никчемной жизни, — голос молодого сотрудника уголовного розыска налился презрением щедро приправленным злостью на представителей золотой молодежи.

Слишком много по работе Птахову встречались непутевые детки богатых родителей, не знавшие куда девать деньги, не умевшие ничего и не желающие заниматься хоть чем-то полезным.