- Мама, папа, где мой муж, вы можете сказать? Что вообще происходит?
Я задаю этот вопрос в сотый раз с тех пор, как впервые пришла в себя в реанимации после аварии.
Мама отводит взгляд, они с папой приехали сегодня забирать меня из больницы, но явно что-то скрывают.
- Артем теперь с Лидой Сергеевой. И он… забрал одну из близняшек, потому что Лида не хочет рожать ему детей, - все же говорит мама.
Я застываю, а сердце бьется в висках.
Мой муж, пока я лежала в больнице, сошелся с моей подругой и разлучил наших детей? Одну забрал себе, а вторую, так и быть, оставил мне?
- Срочно едем домой! - выдыхаю хрипло. - Почему же вы молчали?!
*
Пробуждение было похоже на всплытие из черной, вязкой воды.
Сначала - звуки. Монотонный писк где-то слева, шорох шагов, приглушенные голоса. Слов не разобрать, только интонации - тревожные, усталые. Потом - запах. Резкий, медицинский, пропитавший, кажется, все вокруг, даже воздух. И, наконец, - боль. Тупая, распиравшая голову изнутри, и острая - в правом плече, словно туда загнали раскаленный штырь.
Я попыталась открыть глаза. Веки не слушались, будто налитые свинцом. Удалось лишь чуть дрогнуть ресницами, но и этого хватило, чтобы кто-то рядом ахнул.
- Надюша! Наденька! Ты слышишь меня?
Мамин голос. Сорванный, плачущий, родной.
Я снова попыталась разлепить веки. На этот раз получилось. Свет резанул по глазам так, что я зажмурилась, но через мгновение все же заставила себя смотреть.
Мама. Папа. Лица осунувшиеся, серые, с глубокими тенями под глазами. Мама держала меня за руку и плакала, папа стоял за ее плечом и молчал, только желваки ходили по скулам.
- Где... - голос не слушался, из горла вырвался лишь сиплый шепот. - Где Артем?
Мама переглянулась с отцом. Я видела этот взгляд, но еще не понимала его значения. Мозг работал медленно, словно заржавевший механизм.
- С ним все хорошо, доченька, - сказала мама, сжимая мою ладонь. - Он жив, не пострадал.
- Я хочу его видеть, - прохрипела я. - Почему его здесь нет?
- Врачи пока не пускают, - быстро ответил папа. - Ты в реанимации, сюда можно только самым близким.
Самым близким. Артем - мой муж, отец моих детей! Но его не пускают. В голове что-то всколыхнулось, но боль и слабость не дали этой мысли оформиться.
- Я хочу его видеть, - повторила, прежде чем снова провалиться в темноту.
А дальше - забвение.
Следующие дни слились в одно мутное пятно. Реанимация, потом палата интенсивной терапии, потом - обычная палата. Уколы, капельницы, осмотры, бесконечные вопросы врачей: «Какое сегодня число?», «Назовите свое имя полностью», «Помните ли вы, что случилось?».