- Мам? - я остановилась и заставила ее посмотреть на меня. - Где Артем?
- Садись в машину, доченька, - уклончиво сказала мать. - Холодно еще, простудишься.
- Я не сдвинусь с места, пока ты не скажешь! - сама удивилась твердости своего голоса.
Слабость никуда не делась, но внутри поднималась волна холодной, липкой тревоги.
- Где мой муж? Что вообще происходит?
Я задала этот вопрос в сотый раз с тех пор, как впервые пришла в себя после аварии. И впервые - потребовала ответа по-настоящему.
Мама отвела взгляд. Так, как делала это все последние недели. Но теперь я не позволила ей уйти от ответа.
- Мама, папа, где мой муж, вы можете сказать? Что творится? - повторила я с нажимом.
Папа замер у открытой дверцы машины. Они с мамой переглянулись - тот самый взгляд, который я видела в первый день, но тогда не поняла. Теперь стало ясно - они что-то скрывают. Что-то страшное.
- Артем теперь с Лидой Сергеевой, - выдохнула мама, все так же глядя в сторону. - И он... забрал одну из близняшек, потому что Лида не хочет рожать ему детей.
Мир замер, звуки исчезли. Солнце померкло. Я стояла на больничном крыльце и не могла вдохнуть. Сердце билось в висках - гулко, тяжело, оглушительно.
Лида. Моя лучшая подруга, с которой мы дружили с института. Которая была свидетельницей на нашей свадьбе. Которая держала Карину, когда мы крестили девочек.
И Артем.
И он забрал одну из наших дочерей.
- Одну забрал себе, а вторую, так и быть, оставил мне? - собственный голос прозвучал чужим, будто со стороны. - Так?
Мама всхлипнула и закрыла лицо рукой. Папа молчал, вцепившись в дверцу машины так, что побелели костяшки.
- Срочно едем домой! - голос наконец прорезался, хриплый, срывающийся, чужой. - Почему же вы молчали?!
Я сама шагнула к машине. Ноги подкашивались, плечо пронзило болью, но я шла. Потому что теперь у меня была только одна цель.
Дом. Дочь. И ответы, которые мне задолжал человек, называвший себя моим мужем.