Голоса слышны теперь гораздо громче — все выбежали на улицу. Не знаю, сколько человек, но не слишком много: трое, может, пятеро. Сердце работает на износ — я чувствую это по тяжести за грудиной. В ушах бьётся пульс, именно он не позволяет распознать голоса. Не знаю зачем, но мне важно понять, сколько людей сейчас во дворе, причём не слишком далеко от меня.
— Оскар, Захар, бегом вокруг клуба! — зло кричит мужчина. Наверное, он здесь главный.
— Она в душевой для бойцов была? — задаёт вопрос совсем другой человек. Возможно, он в возрасте или просто много курит: голос у него хриплый. Почему-то мерещится, что сейчас говорит, именно тот дядя, который меня не заметил.
— Нет. В тот, что для персонала. У парней же как раз блядь окно большое, и они его вечно открывают. Я специально повёл в служебный. Там и туалет сразу.
— Ясно.
— Блядь, да я даже предположить не мог, что она пролезть может, там окошко-то…
— А она кошка! — ощущение что мужчина пытается пошутить. — Жек, не паникуй, но если с этой стороны лезла, значит, она только через ворота могла выйти.
— Думаешь, успела добежать? Мне кажется, я быстро её спалил и сразу выскочил на улицу.
— Я стоял около мусорки, курил. Если бы через двор рванула, я бы заметил её.
Я слышала топот ног — меня искали. В какой-то момент шаги были совсем близко, и я едва не заскулила. Чуть себя не выдала.
— Так, парни, во дворе её точно нет. Леший, хватай Вальдемара, вдоль просёлочной дороги мчите. Можете пикап взять, там дорога п*здец убитая. Оскар, ты и Вадим. Каждый на своей машине. — Возможно, мужчина как-то жестикулировал, потому что распоряжение точно отдавал трём людям. — Гоните по трассе, может, машину успела поймать. Прям каждую подрезаете, смотрите. С утра отсюда шофёров немного.
— А я?
— Пойдём… — куда «пойдём», я уже не слышала: голоса начали отдаляться.
Изначально я хотела ещё какое-то время отсидеться, но что-то внутри будто толкало вперёд. Я уже чуть подалась, собираясь выйти из укрытия, но бедром задела профлист. Он шумно брякнул.
Я испугалась, схватилась за острые металлические края и, приглядевшись, поняла: он не прикреплён к столбу. Отверстия под шурупы имеются, а самих шурупов нет. Отгибаю край профлиста и, не задумываясь, лезу через образовавшуюся дыру.
Это ещё не свобода, я понимаю. Но прилив радости от того, что я хотя бы уже почти за пределами этого злосчастного клуба, делает меня менее осторожной: двинувшись вперёд резче, чем следовало, я отпускаю холодный лист, и он тут же ощутимо царапает мне внутреннюю сторону бедра, ту ногу, которую я ещё не успела вытащить.