Самое главное — трещина была сквозной. Выйти можно было в любую из сторон. Причем, если более широкий проход найти было не особо сложно, то узкий и извилистый — второй — был еще и хорошо прикрыт буйной растительностью.

Решили что лучшее — враг хорошего. Тем более, нам эта база не на всегда была нужна. А только на время войны. Иначе, подошли бы к делу более серьезно. В принципе, заминировать проходы, прикрыть пулеметными гнездами, и могло бы и неплохо получиться. Странно, что это место никто до нас не облюбовал.

Хотя. Чему удивляться? Народ у нас какой-то аморфный подобрался. Дальше пары сотен метров от дорог не отходил. Одни мы с местной природой не церемонились, гуляя где хотим. После нескольких экспедиций и находок удивительных вещей, страх перед неизведанным начисто испарился.

Третья смена стала началом нашей партизанской войны. Трехмерный в наглую вваливался в шахты, и жег всё и всех. Цер отстреливал тех, кто пытался сбежать, а я выщелкивал из снайперки торопящихся к месту атаки боевиков. Все три шахты, как на подбор, располагались на достаточно открытой местности, чтоб от моего, усиленного оптикой прицела, взгляда никто не мог укрыться. Им бы догадаться резко увеличить численность, чтоб хоть кто-то добежал, но нет. Тревожные группы редко превышали полудюжину человек. А уж шестерых я отстреливал достаточно уверенно.

Два дня мы глумились над их добытчиками, и никто ничего нам сделать не мог. На третий, в шахте вместо шахтеров нас встретила засада. Андрюху, вместо перепуганных рабочих, встретил шквал огня. Благо у Трехмерного хватило ума не кидаться грудью на амбразуру, а благоразумно отойти.

— Думаю, в остальных дырах то же самое, — поделился догадкой Цер.

— Значит, пора навестить их вшивый городишко, — засмеялся я. — Уж там-то они нас точно не ждут.

— А мины есть? — поинтересовался Андрей.

— На базе есть штук пять, — кивнул я. — А толку? Взрыватели только проводные.

— Да я и так их взорву, — хмыкнул юный поджигатель. — Мне главное — видеть, где они стоят.

— Побежали, — и мы рванули за минами. Идея лежала на поверхности. Подготовить засаду. Напасть на Кабул, и демонстративно отступить, завлекая преследователей в заранее заминированное место.

Как бы мы не торопились, а провозились с организацией засады до конца смены. Зато с самого начала следующей, вновь посетили ту же самую шахту, где уже раз нарвались на боевиков. И снова отступили. Пусть думают, что это все, на что мы способны, и сидят там и дальше. Все союзникам на дороге легче будет.

Впрочем, кабульцев было настолько дофига, что союзники послабления никакого не почувствовали. Но о том, что мы действуем в тылу и успешно рушим духам экономику, наши уже знали. Не считали это чем-то серьезным, но и упреков больше не было. Худо — бедно, но мы тоже воевали.