— Красиво тут ночью, — выдохнул Трехмерный.
— Это да, — согласился я. — Красиво. Пошли. Покажу тебе самое удивительное зрелище, какое я только в жизни видел.
— Огоньки?
— О, да! Огоньки. Сотни тысяч огоньков. Миллионы. Их пляски с хороводами ты никогда не забудешь.
Огоньки никуда не делись, чего я, признаться, опасался. Не хотелось выглядеть болтуном в глазах Трехмерного. В принципе, ничего такого. Эта планета в такой чертовой дали от Земли, что здесь могло случиться все что угодно. В том числе и миграция энергетических сгустков. Но, нет. Они нашлись точно там же, где мы видели их в последний раз.
— А-бал-деть, — по слогам выговорил Андрюха. И повторил. — А-бал-деть.
— Мы тоже были в охренении, когда увидели, — согласился я. — Пошли. Вблизи это еще более феерично.
Мы, особо не торопясь, прошагали до того места, где в моего андроида вселился один из огоньков. Переливающиеся всеми цветами радуги, шарики кружили вокруг. Но ни один не подлетал совсем близко. Мне вдруг в голову пришла мысль: а не решит ли тот, живущий в моем чучеле, огонек вернуться к своим? Не бросит ли меня? И почему-то стало… заранее горько и обидно.
— Нужно еще чуть глубже зайти, — сказал Трехмерный. — Вон туда.
— Почему? — тупо спросил я. И вспомнил, что и самого прошлый раз будто что-то вело в это место. Будто бы кто-то нашептывал: еще немного, еще чуточку.
— Не знаю, командир, — признался напарник. — Просто знаю.
— Ну, веди, — кивнул я.
Никакой опасности не чувствовалось. Гроздья огоньков все так же выплясывали под одним им слышимую музыку. Все вокруг, как в детском сне, светилось и переливалось. И если в этой Вселенной вообще возможно было появление совершенно волшебного места, то это оно и было.
Остро не хватало единорогов. Ирония Судьбы: радуги сколько хочешь, а чудесных рогатых лошадок — ни единой.
— Вот он я, — закричал вдруг Андрей. — Я пришел.
И огоньки тут же закружились вокруг него намного активнее. Да так, что вскоре самый настоящий радужный ураган почти скрыл от меня очертания андроида. Пацан совершенно не боялся эту неведомую энергетическую форму жизни, а те и рады — липли к нему, слетаясь в кучу отовсюду.
— Ты там как? — крикнул я.
— Щекотно, — поделился со мной впечатлением парень.
— Щекотно? — удивился я. Как ему могло быть щекотно, если он такой же как я оператор продвинутого человекоподобного робота?
— Ага, — радостно подтвердил тот. — Прям до дрожи.
— Капец, — выдохнул я. И подумал, что самовнушение — страшная вещь. Какой бы ни была у Трехмерного синхронизация, да хоть сто процентов, носитель не оборудованный соответствующими сенсорами, и чувствительной кожей, ничего подобного испытывать не мог.