В другой же грамоте самому удельному князю Воротынскому было приказано «встать всем войском у сел Большие и Малые Колычевы, там, где брод, и татар хана Мехмед Гирея на свой берег не пускать собственного живота не жалея. А буде дрогнет твоё войско и пропустит татарву…». Ну и так далее… Любил государь Василий Иванович витиеватые выражения. Я бы написал проще и короче. Ни шагу назад! Отступившим — расстрел на месте!

Кроме Воротынского, у которого имелось всего тысяча пятьсот сабель с двумя воеводами и тремя головами, государь обещал прислать ещё войска своих братьев: Андрея и Юрия Ивановичей, князя Бельского. Всего, по моим подсчётам, на переправе должно было собраться до пятнадцати тысяч ратников. И я торопился прибрать себе фураж и занять более выгодную для стрельбы из наших дальнобойных луков место.

В районе брода река Ока разливалась метров на триста-четыреста и в самые засушливые годы как этот, обычно вскрывала множество песчаных «островков». Вот эти островки мы и стали «пристреливать», пуская стрелы в сколоченные дубовые, установленные на телеги, широкие щиты, которые мы потом намеревались использовать в качестве собственной защиты, перетянув их на свой берег и сделав из них что-то типа «гуляй-городка». Как не странно, но такое простейшее, эффективное средство обороны, в современной военной тактике не использовалось. По крайней мере мой отец весьма удивился, когда я спросил о нём и нарисовал телеги со щитами, соединённые цепью. Причём, сами телеги для защиты стояночного лагеря использовались давно, а вот щиты на них поставить не додумались.

— А я бы вообще выстроил тут крепостную стену и посадил гарнизон, — подумал я. — И прокопал бы нахрен этот брод. Перекрыл бы реку шлюзами и перекопал.

А потом, вздохнув, подумал:

— А оно тебе надо? Подсказать «начальству» чревато. Ты придумаешь, тебя же заставят делать. А не получится, тебя же и накажут. Вот сейчас бы жил тихо-мирно в своём сельце в Новгородчине, занимался бы хозяйством, рыбалкой, охотой и не думал бы ни про каких татар. Нет, выпятился со своими пророчествами! И кому они нужны, эти пророчества? Сам же и стоишь на берегу Оки и ждёшь стотысячную, между прочим, армию крымского хана. И что ты с нею будешь делать, если не придёт к тебе никто на помощь? А такое здесь развито повсеместно. Подставляют друг друга князья, бояре и воеводы, не давая возвыситься. Вот и меня, дурака обязательно подставят. На полдня позже придут «дружеские» полки и всё. Сомнут меня татары.

Под ложечкой защемило.

— Ух, ты! Сердце, что ли? — удивился я и всмотрелся в себя. — Хм! Зажим межрёберный! Ты смотри ка! Давненько-давненько…