Ещё я лично сделал для отца настоящие деревянные костыли, какими и сам, бывало, пользовался в своём, кхм, прошлом. Регулируемые по росту костыли! Винты уже знали в этом мире, а гайку я вырезал из винтового сочленения. Вот этому плотники удивились. На деревянных винтах плотники сделали для сапожника струбцину и большой пресс. Годный, кстати и для книгопечатания, но до них я пока не добрался. Рано. Время книгам ещё не пришло. Зачем торопиться? И куда? На костёр?

Я ведь знал, что придёт на Русь время костров. Хотя… Лубочные картинки икон почему бы не попробовать печатать. Но, чуть позже. Лет через пяток… Дитя я совсем.

— Как ты додумался до этого? — отец похлопал по загипсованной ноге.

Я пожал плечами.

— Мальчишки играли с этим тестом и лепили из него себе рукавицы. Тесто высыхало и рука переставала двигаться. А в чулане мне попалась старая, рваная кисея. Вот я и приспособил. Сначала на себе попробовал палец закрепить. Забавно было им мальчишкам под вздох тыкать. Как палкой. Потом и попросил привезти побольше. Целый возок привезли из Великого Новогорода. Хотя столько многог не нужно. После единого использования, можно и другорядь наматывать. Только кисея нужна.

Отец смотрел на меня с удивлением.

— На тебя глядючи можно сказать, что ту совсем взрослый, и дела твои взрослые. Ты хоть играешь с ребятами?

— Наш двор всех в шалыгу обыгрывает. А сборная дружина нашего села обыгрывает все окрестные сёла.

Отец в удивлении расширил глаза.

— Вы в шалыгу с другими сёлами играете⁈

— Играем.

— И, небось, ты придумал?

— Ну… Да…

Я скромно потупился.

— Мы хитрости разные придумали, как играть лучше и стали всех обыгрывать. Но эти хитрости нашими не долго оставались. Все тоже стали мяч пробрасывать вперёд и ногами крутить, как скоморохи. Вот мы и поехали в другое село, а потом и в третье… Так все и обыграли. Сейчас к нам приезжают сразиться. Мы перестали куда-то ездить.

— Что так?

— А зачем? Сено к корове не ходит. Мы победители. Кто хочет нас победить, к нам и едут.

— Ха-ха! — Отец рассмеялся. — Сено к корове! Ха-ха!

Потом посерьёзнел.

— Значит ты, сын, на придумки горазд? Ну, пошли, покажешь, как живёте-можете?

Он поднялся не без помощи Савелия, — одного из ближников и опёрся на костыли. Опёрся и покачался на них.

— Надо ж ведь! И костыли придумал лучшие, чем есть. Ранее из ветки с развилкой вырезали да за сучок хватались. А тут… Ишь ты… Рукоять. Всё честь по чести.

— И даже кожица набита на оконечник, — сказал другой ближник — Никифор.

Они уже перестали плакать от радости, что их воевода выжил. Когда они со мной молились за отцовское здравие, я и их подлечил. И они заметили, что стали быстрее выздоравливать. Наверное, потому и приходили именно со мной молиться, что почувствовали, как говорится, разницу.