Я стоял в Кремле. Возле припорошённых снегом могил двух моих жён, Акено Фудзивара и Безухова. За это время её облагородили, поставили небольшой каменный памятник с фотографиями. И хотя, на территории уже не осталось следов того дня, но вместо здания, где и был тот последний бал. Теперь был большой мемориал, с огромными списками погибших. Который окружили небольшими деревьями. Теперь жизнь до бала казалась, будто из другой жизни. Чем-то невероятным и счастливым.

— Дамир Александрович, мы прибыли, —раздался голос Андрея Швеца.

— Хорошо, —кивнул я и повернувшись к парню произнёс. — Рад тебя видеть.

— Как и я вас, —кивнул он.

— Распутин всё сделал? —спросил я, шагая в сторону западных ворот Кремля, через которые мы сбежали после теракта.

— Да, армия стоит в полной готовности, Новосибирск уже перешёл под наш контроль, Владивосток, как вы помните, отказался. Томские и Омские княжества, ждут отмашки —кивал парень. — Императрица говорит, что Османская империя, уже готова войти с юга, ждут сигнал.

— Хорошо, —кивнул я. — Анжела тут? —спросил я между делом. Размышляя, о турках, которые вновь пойдут по русским землям.

— Нет, она осталась дома,—покачала она головой. — Она ведь беременна, куда ей в таком состоянии ехать-то? —усмехнулся Андрей.

— Беременна… —тихо прошептал я.

— Двойня, —кивнул парень.

— Ты иди, я догоню… —остановился я, садясь на землю.

— Уверены? —в сомнениях спросил парень.

— Андрей, пойди, а? Я догоню, —махнул я рукой.

Кивнув, он пошёл дальше.

А я,достав телефон, листал фотографии. Свадебные фотографии. На них мы были счастливы. Всё вместе… Анжела и Надя, Шина и Лена. Живой Юсупов и Багратион, Демидов и Безухов. Ещё друзья. Тридцать первое декабря, последний мирный день.

— Соберись, тряпка! —прорычал я на себя и ударив несколько раз себя по щекам, поднялся на ноги.

Бросив ещё раз взгляд на часы, десять утра. Тридцать первое декабря две тысячи двадцать второго года. Я в этом мире год и четыре месяца.

Убрав телефон, бросился догонять Андрея. Нам ещё слишком много нужно подготовить, к приезду представителей Казанской республики и делегации Германии с Речи Посполитой.

Как бы я ни подгонял в тот день Настю, отплыть мы смогли лишь через неделю. Пока наше такси заправили и загрузили продуктами. Пока экипаж нагулялся по Токио, на своих выходных. Пока девушка нанесла несколько визитов. На которых меня не позвали.

Но я был негордый, злопамятный разве что.

На корабль, я прошёл уже ночью. А всё, путешествие я провёл в каюте. Доверять команде, у меня не было никакого желания. А попасть в страну, я хотел не привлекая внимания. Хотя Настя и смеялась над моей подозрительностью и говорила, что эти люди преданы ей, как никто. Я был непреклонен и никуда не выходил.