— С бородой вы на одичавшего разбойника с большой дороги похожи, а не на человека, — проворчала я. — Без зарослей на лице вам гораздо лучше. Но это моё мнение.
— Да? — удивился йерл, обведя свое лицо круговым движением. — Я старший йерл столичной управы, а этим, бандитов только смешить! Многие из них гораздо старше меня, а так как я сам из трущоб, многие помнят меня ребёнком. Оттого и считают, что смогут договориться или надавить своим уличным авторитетом.
— А как неопрятное мочало на всё лицо меняло ситуацию, что вы их трущоб и многих бандитов знаете лично? — фыркнула я и остановилась как вкопанная. — Это что?
— Казенный экипаж, их не трогают ни в одном, даже самом неблагополучном квартале, — пожал плечами йерл.
— Это катафалк! — прошипела я.
— Да, именно. Во-первых, катафалки, как я сказал никто не трогает, на последнем пути не встаёт даже последнее отребье. Во-вторых, смерть равно приходит в любой дом и в любое время, а казённые экипажи работают круглосуточно, поэтому появление катафалка ночью в любом квартале столицы никого не удивит. В-третьих, общественная мертвецкая расположена на самой окраине столицы, я бы конечно сказал, что от неё ещё минут десять ехать до той самой окраины, но не спорить же мне с планами градостроителей? И в-четвёртых, когда по улице едет катафалк, все стараются отвернуться и не всматриваться в возницу и сам экипаж. Примета плохая. Когда ты присматриваешься к смерти, смерть присматривается к тебе.
— Я-то думала, что вы верите лишь в устав и сословные предрассудки, а оказывается не тут-то было. Вы ещё и в курсе всех суеверий, — закатила глаза я. — И не только в курсе, вы ими ещё и пользуетесь.
Йерл только хмыкнул, пряча эту свою ухмылку под шарфом, скрывающем его лицо почти до самых глаз. И галантно подал мне руку, помогая забраться в катафалк.
Ехали мы и правда очень долго. Что происходит за стенами короба экипажа, так как окон здесь было не предусмотрено, а прижиматься к дверной щели просто не хотелось.
Я ориентировалась по звуку и тряске. Звук становился всё глуше, видимо брусчатка мостовых сменялась какими-то настилами или каменной крошкой, а потом и вовсе утоптанным грунтом. А вот тряска заметно усиливалась. Иногда это были прям уверенные такие скачки.
— Леди, — подал мне руку йерл, после того, как катафалк остановился.
— И как по таким дорогам возят умерших? Я чуть пару раз не навернулась, что уж говорить о теле! — недовольно бурчала я.
— Думаю, что вы не оценили бы, если бы я пристегнул вас к скамье, а как это делают с покойниками, — я внимательно посмотрела на йерла, мне показалось, что он нарочно насмехается.