Когда все ушли спать, я осторожно спросил у Лами, проверявшего состояние бронетранспортёра.

— Лами, куда мы едем?

— Не знаю. Бари дал только координаты куда нужно ехать.

— И кто там нас ждёт?

— Да кто его знает. Искатели скорее всего заказали сопровождение их и добытого таршала. Сейчас их заберём и обратно.

— Понял.

— А чего тебя это так волнует?

— У нас завтра с вами контракт заканчивается.

— Завтра?

— Да, по окончанию завтрашних суток.

— И ты переживаешь, что вам его не продлят?

— У нас не предусмотрена его пролонгация.

— Да ерунда это всё. Завтра спросишь об этом у Бари.

Меня после этого разговора сразу отозвал в сторону Ори, и мы отошли от остальных.

— Ты не напоминай завтра Бари о контракте.

— Почему?

— Потому что на прощание он нас бегать заставит.

— Это ерунда, думаешь будет лучше, если он нас оставит завтра здесь посреди песков?

— Это не ерунда, он точно так сделает, мы поговорим с ним, но только вечером после ужина.

— Думаешь после ужина он тебя не сможет заставить бегать? Да он тебя даже после окончания контракта это сможет заставить делать.

— Не сможет, контракт ведь закончится.

— Ты сам подумай. Предположим ты послезавтра откажешься выполнять его приказ, что будет дальше?

— Ничего, я больше не обязан выполнять его приказы.

— Ори, если ты не выполнишь его приказ — он тебя выкинет из броневика и уедет. И что ты тогда будешь делать?

— Он не может меня выкинуть? Это будет нарушение контракта с их стороны.

— Ты так ничего и не понял. Он просто тебя выкинет из бронетранспортёра, и ты погибнешь здесь среди песков, а твоему адвокату он заявит, что ты погиб из-за нападения падальщиков.

— Он не посмеет.

— А что ему может помешать так поступить?

— То, что мы останемся живы.

— Шансы выбраться отсюда весьма призрачны.

— Думаешь он так поступит?

— Сети здесь нет, как я понимаю?

— Нет, я проверял. Она пропала, как только мы отъехали от долины таршала.

— Значит спасателей не вызовешь. Ладно, пошли спать, завтра будет видно, но ты прежде чем отказываться выполнять его приказ хорошо подумай.

— Подумаю.

Когда мы вернулись, все наёмники уже находились в бронетранспортёре. Спать эту ночь пришлось не на мягких матрасах, а, как и раньше, в гамаках и под храп соседей. Впрочем, после бессонной ночи я уснул сразу, как только забрался в гамак.

Утро не «порадовало» Ори утренней пробежкой, но Бари, как только проснулся, стал на всех орать и торопить. Мы практически бегом готовили завтрак, также быстро поели, и сразу погрузились в бронетранспортёр и стартовали дальше. Бари всё утро находился в плохом расположении духа, и сами наёмники не понимали, что с ним происходит, чем вызвана такая спешка, и из-за чего он с утра такой злой. Хотя я ещё раньше заметил, что он нервничает. Он нервничал всю дорогу, начиная с того времени, как мы выехали из гостиницы, и немного успокоился только тогда, когда мы покинули долину таршала. Тогда я это связывал с непонятным нападением на нас и ожиданием нового нападения, но что происходит сейчас с ним было для меня непонятно. Весь день мы куда-то ехали, только когда начало вечереть Лами повернулся и сказал: