— Ну что там? — спросил он меня заметив, что я вернулся.
— Как тебе сказать?
— Говори, как есть.
— Недалеко отсюда находятся два сгоревших искательских комбайна.
— Сгоревших?
— Да. Завтра я хочу сходить к ним.
— А что с ними произошло? Почему они сгоревшие?
— Вот это хороший вопрос. Наверху я обнаружил отличную точку для стрельбы. Кто-то организовал здесь засаду на них.
— Падальщики?
— А кто ещё то? Больше тебе скажу, они были здесь не так давно.
— Почему ты так решил?
— Вот упаковка от сухого пайка. Я её наверху нашёл. Посмотри на дату выпуска.
— Совсем свежая.
— Да, месяц всего, даже наши сухие пайки были раньше выпущены.
— Это хорошо, значит здесь бывают часто.
— Не уверен, что хорошо. Что мы будем делать, когда сюда приедет толпа падальщиков на их багги? С одной, с двумя багги, думаю, можно справиться, но больше совсем не вариант.
— Почему ты решил, что их много будет?
— Потому что в засаде на стене находилось двое или трое стрелков. А удобных позиций вокруг много и есть где разместить стрелков. Это говорит о том, что падальщиков приезжало много, раз их не знали где разместить.
— Как ты это определил?
— По следам наверху. Они мало того, что там жрали, они там ещё и гадили, и у них там всё подготовлено, чтобы вернуться туда. Даже запасную обойму оставили от плазменной винтовки.
— Обойму зачем оставили?
— Скорее всего просто забыли, а когда вспомнили — было неохота залезать наверх, но хуже всего не это.
— А что?
— Искатели здесь вряд ли появляются часто, два сгоревших комбайна на многое намекают.
— Одного я не понял, зачем падальщики сожгли комбайны?
— Думаю это не падальщики сделали, а сами владельцы, чтобы те не достались падальщикам.
— Думаешь искателей в них убили?
— Ты ведь знаешь, что обычно убивают.
— Я читал, что в последнее время их выкупают корпораты.
— В рабство?
— Да, заставляют работать практически на рабских условиях.
— И ты решил им сдаться?
— Это лучше, чем сдохнуть здесь.
— Вот для нас это ничего не значит, мы не искатели, нас точно прикончат.
— Не должны, ты псион и отличный стрелок, за псиона много заплатят корпораты, а я хакер.
— Насмешил. Мы с тобой никто, ты пока никакой не хакер, а так, одно название, а я не псион, и неизвестно, стану им или нет, нам с тобой нет восемнадцати, и рабские контракты с нами любой суд может признать недействительными. Ты это знаешь не хуже меня. У нас юридическая база одинаковая.
— Оформят также через адвоката.
— Вот только в восемнадцать они станут недействительными, а новые мы не подпишем, и что они тогда будут делать?
— Будут принуждать.
— Ну-ну, пускай попробуют. Вот только мы не доживём до этого. Лично я не собираюсь сдаваться и буду отстреливаться до последней иглы и последнего заряда, как искатели в комбайнах, а когда всё закончится — выйду против них с одним ножом, если к тому времени смогу, конечно.