Да, да, холопов никто иметь не запрещал, но…. Тут очень неохотно отменяют какие-либо законы, потому в них такая неразбериха, что хоть вешайся. Некоторые появились ещё в двенадцатом веке и действуют до сих пор. Чтобы вычислить некоторые виры требуется сложить порой больше десятка цифр, её изначальной величины и изменений в последующие столетия. Ну а раз в Правде есть целый раздел, посвящённый им, его никто удалять не стал, а взяли в шестнадцатом веке и наложили ограничения, ежели человека захолопили, то выкупной не должен превышать тридцати рублей серебром.

Собственно, тогда почти уровняли их с закупами, но последние за эти века трансформировались в совершенно уникальную форму правовых отношений, где в качестве залога по займу выступает умения человека. Естественно, всё это должно быть тщательно прописано в закупном ряду.

Но помните про денежное ограничение. Вот оно опять и подсуропило. Деньги со временем обесценивались, и ловкачи стали через суд становиться холопами, а потом из кармана отдавали эту сумму и всё, с точки зрения закона становились чисты, аки агнцы божьи. А занимали-то совсем не те суммы. Безобразие, и как бы поступили у нас, просто переписали бы закон. А тут нет.

Всё осталось по-прежнему, только появился новый указ, быстро образумивший любителей лёгкой наживы. Ввели минимальный срок, в тысячу дней и только по прошествии его можно было выкупиться. Естественно всё это только через суд. В течение этого времени новоиспечённые хозяева вольны были делать с ними, что пожелают, но, чтобы к концу срока те были живы и не сильно покалечены. На этом безобразия закончились, кому охота, по сути, в рабство почитай на три года попадать. Это, кстати, не значит, что их совсем не стало, всякие извращенцы среди людей есть, но то дело добровольное.

— Так там же вроде совсем уж конченые душегубы попадались — подумав хорошенько, засомневался в словах Лучезара Агафоновича.

— Не обязательно. Разные бывают ситуации. К примеру, женщинам и сейчас устроиться работать непросто, а тем более на хорошо оплачиваемое место, а тогда совсем невозможно было. Вот и попадали они по сущей ерунде в обстоятельства. А Ломоносов тем и пользовался. Падкий на женский пол был, да вот они от него шарахались. А тут, делай что хочешь, никто за неё уже не заступится, — пояснил для меня Лучезар Агафонович.

— Так он маньяку принадлежал, и его, за это того? — сделал естественный вывод из его слов.

Да я б его сам топором да промеж глаз. Это надо же какой мерзкий тип. Так использовать чью-то беспомощность.