— В самом деле, Салчакова, хватит на Наташу давить. В тот раз я еще и не начала с Холодковым встречаться и вообще я Наташку давно простила. Вот Серега — скотина. — Алена грозит в пространство кулаком: — правильно Витька ему в лоб закатал.
— Полищук снова кого-то избил? — наклоняет голову Юля Синицына: — токсичная маскулинность вашего тренера продолжает меня удивлять…
— А он ничего. — говорит Аня Чамдар, взяв фотографию и разглядывая ее в упор: — ну и что, что он старый. Может он секс-гигант? Или что еще… я вообще не осуждаю, хочет Наташка со стариком пехаться, так ее дело. Наташ, а тебя его усы не щекотят, когда целуешься?
— Что⁈ Нет! — Наташа машет руками: — я с ним — нет! Никогда! Вы чего, с ума сошли⁈
— Ты достала из своего лифчика фотографию мужчины, она еще теплая была. — указывает ей Айгуля: — и что мы должны были подумать? Что это твой дядя?
— Это — отец Железновой, дуры! Настоящий отец!
— Что? — Айгуля пододвигается к Ане Чамдар и разглядывает фото внимательней: — но он совсем на себя не похож! Тот, что в зале сегодня был — он же другой. И с волосами!
— Вот именно.
Глава 9
— Мне кто-нибудь объяснит наконец, как это произошло⁈ — Лиза Нарышкина, ученица 8-го «А» класса средней школы номер три города-героя Колокамска — упирает руки в бока: — как такое могло произойти вообще? Мы же с ним договаривались!
— Ээ… — Оксана Терехова оглядывается на своих подруг в поисках поддержки. Но Яна стоит у выхода из беседки, а Инна делает вид что не понимает, о чем речь.
— Я многого не знаю. — говорит Оксана, смирившись с ролью докладчика и ответственного за все плохое в этом мире, включая холокост, геноцид, ядерное оружие и увольнение Поповича из школы. Она разводит руками: — Я слышала что это родители нажаловались на то, что дескать «Виктор Борисович слишком уж запанибрата со школьниками».
— Это все из-за англичанки. — подает голос Инна Коломиец: — директор ей выговор с занесением влепил. За «аморалку».
— Какая «аморалка» еще? — удивляется Нарышкина: — это Альбине-то? Она после того случая с Негативом по школе вся затянутая ходит, даже пуговицы на рубашке не расстегнет.
— Ну… она до этого ходила в «вызывающем виде, порочащем педагогический коллектив». Наверное, это накопительный эффект имеет. Но вообще-то я слышала, что все это не из-за Альбины и ее внешнего вида или там того, что Попович с учениками запанибрата. — говорит Яна, оставляя свой пост у выхода из беседки: — слушайте, а нам точно можно такое? А вдруг кто увидит? И в прошлый раз не очень получилось, в лагере, помните?
— Вот ты, Барыня, совсем ничего не понимаешь. — Лиза садится, но не на скамейку внутри беседки и не на стол, а на перила, которые ограждают беседку и ставит одну ногу рядом со скамейкой: — ничегошеньки. Во-первых, тогда в лагере мы что пили? Бурду какую-то, что Оксанка у отчима стырила и в термосе принесла, а сейчас у нас — вот! — она с гордостью демонстрирует небольшую плоскую стеклянную бутылку в форме фляжки: — настоящее виски! Американское, чтоб вы знали. У отца из бара взяла, все равно не заметит. Такие ковбои носят в кармане джинсов, вот потому такая форма удобная.