— Почему бы тебе не спросить у нее? — пожимает плечами Виктор. Алена оборачивается назад и смотрит на Айгулю, которая сидит по-турецки, скрестив ноги с независимым видом. Вслед за Аленой — поворачиваются все остальные, их взгляды перекрещиваются на девушке.

— Что ты имела ввиду на самом деле, Салчакова? — спрашивает у нее Алена.

— Вот ты играешь. — говорит Айгуля, схватившись руками за ноги и слегка раскачиваясь на месте: — думаешь что все идет как надо. Нормально все идет, может даже хорошо. Но потом что-то идет не так. А потом — что-то еще. И еще. И ты пытаешься сражаться, бороться с этим, но чем сильнее ты стараешься, чем сильнее напрягаешься, тем глубже тебя засасывает, понимаешь? Ты барахтаешься, пускаешь пузыри ртом, борешься изо всех сил, но… ты все глубже. Пока ты не задыхаешься и уже не можешь двигаться… и это уже захлестнуло тебя с головой. Ты в болоте, в трясине, в зыбучих песках… — она замолкает, опустив взгляд вниз. По рядам проходит тихое перешептывание, шепот понимания. Кто-то кивает головой, кто-то вздыхает, сидящая рядом с Айгулей Саша Изьюрева — кладет ей руку на плечо, подбадривая.

— Глубоко. — говорит Алена, она неожиданно серьезна: — действительно глубоко, Салчакова.

— Кто-нибудь еще — поделитесь своими страхами? — говорит Виктор, выждав пока все переварят сказанное Айгулей. Девушки переглядываются.

— Вернуться на завод. — тихо бормочет себе под нос Алена Маслова.

— Говори громче, Вазелинчик. — толкает ее в плечо Волокитина и на этот раз Алена не обижается, не протестует. Она вздыхает и поднимает голову.

— Да как бы не секрет. — говорит она: — я ж самая мелкая в команде, да и либеро из меня… так себе. Вон Лилька на площадке как будто капельку ртути на пол пролили — и там и сям сразу одновременно… а меня из рабочего коллектива выдвинули. Всех остальных по ДЮСШ нашли, таланты и дарования, а я просто играла в волейбол на Первое Мая хорошо, вот начальник цеха и присоветовал Валерию Сергеевичу. А я возвращаться на завод в горячий цех не хочу. И не потому, что работы боюсь, нет. Просто… стыдно будет перед остальными, вот. Наверное, я просто трусиха.

— Выйти в тираж. — говорит Маша Волокитина: — перестать играть. Стать тренером в какой-нибудь ДЮСШ, ты только не обижайся, Вить. Я этого страсть как боюсь. Выйти в тираж и перестать играть, а вместо этого стать… ну как ты.

— Не обижаюсь. — отвечает он: — не всем дано быть тренерами. Кто-то еще?

— Вернуться домой. В Чигирик. В эту чертову деревню и работать там техничкой в школе. — говорит Чамдар Ай Кыс: — ничего не добившись.