— Да ты нарываешься, Вазелинчик!

— Алена! Айгуля! Вы чего⁉

— А НУ-КА ЗАТКНУЛИСЬ! — раздается голос и все сразу же затыкаются. Переводят взгляды на Машу Волокитину, которая встала рядом с Виктором.

— Как говорит Валерий Сергеевич — значит так. — складывает Маша руки на груди: — заткнулись, курицы. Я не знаю… кстати, а как тебя по отчеству, Вить? — поворачивается она к нему.

— Сегодня с утра еще Борисовичем был. — отвечает он.

— Ну так вот. — Маша снова поворачивается к остальным: — я не знаю, чего Виктор Борисович сказать хочет, но с этого момента он наш тренер, ясно⁈ Я понимаю, что у половины из вас с ним личные отношения уже установились, но если еще раз услышу во время занятий обращение «Витька», то голову оторву! Понятно⁈ На «гражданке», вне спорткомплекса хоть на голове стойте, но во время занятий… — она обводит всех тяжелым взглядом: — я не шутила, когда сказала, что мне — надоело проигрывать, слышите⁈

— … да я чего… — тихонько бормочет себе под нос Алена Маслова: — я ничего. Я вообще молчу…

— Все, я уже заткнулась. — поднимает руки Салчакова, видимо прочитав в тяжелом взгляде Волокитиной прямую угрозу своей безопасности и жизнедеятельности.

— … извините. — Маша переводит свой взгляд на Синицыну: — это к ним, не к… вам. Я имею в виду обращение «курицы» и все такое.

— Извинения приняты. — кивает Синицына: — дисциплина важна. Субординация — основа основ. Если будет бардак, то мы с этой мелкой сразу уходим.

— Эй! Сама ты мелкая!

— С этой Бергштейн. — поправляется Синицына и сверкает стеклами очков: — пожалуйста продолжайте.

— … Виктор Борисович? — Маша Волокитина отступает назад, тем самым словно оставляя его одного перед всеми.

— Спасибо, Маша. — он думает, что ему повезло с Волокитиной, если бы не она, то пришлось бы наводить порядок самому, а это значило бы неминуемое отдаление с командой, пусть даже бессознательное. В любом случае она дала ему шанс и стоит им воспользоваться.

— А знаете, я согласен с Аленой. — говорит он: — да, у нас мало времени и мы не сможем изменить наши физические параметры, нашу скорость, силу и выносливость, наработанные рефлексы и многое другое. Но как говаривал Наполеон — на войне моральный фактор соотносится с физическим как три к одному. Десять дней — более чем достаточный срок для того, чтобы изменить ваше моральное состояние, ваше отношение к этому матчу и к вам самим.

— Моральное состояние? — переспрашивает Алена Маслова.

— Вазелинчик, заткнись. — роняет Волокитина: — вот просто заткнись и все. Тебе вон даже Птица-Синица сказала, что твоя эффективность ниже плинтуса, сгоняй за газировкой. И ты тоже жопу прижми, Салчакова, вечно вы все в базар-вокзал все превращаете.