— Не курок а спусковой крючок. — машинально поправляет ее Виктор и спохватывается: — а что, мужики еще и отказывать ей могут⁈ Алена вон какая… симпатичная. И спортсменка. И ростом не такая высокая, хоть и волейболистка.

— Ты мне Артура Михайловича не трогай! Он и правда художник был! А его заставляли мазню какую-то рисовать, а он человек Ренессанса! Микеланджело и Рафаэль! Он с меня красоту советской женщины писал!

— Вот я и говорю что ты снайперша. Какой же мужик не поведется если ты ему голой будешь три дня в неделю позировать по два часа кряду? — продолжает Волокитина: — легкая мишень.

— Не голой! В простыне хлопчатобумажной! — возражает Алена. Волокитина только рукой машет, отметая возражения.

— Под простыней — голой!

— Ты под одеждой тоже голая!

— … логично. — неожиданно успокаивается Волокитина: — ну хорошо. А этот, который председатель колхоза «Заветы Ильича»? В кепке-восьмиклинке и с какой-то вечной травинкой во рту? От которого так коровьим навозом и сеном несло, что я думала будто в деревне снова очутилась. Скажешь трудная мишень?

— Ой, да пошла ты Волокитина! Можно подумать ты умеешь с парнями обращаться!

— Да получше тебя. Тебя если в город одну выпустить ты за собой какого-нибудь донжуана или маменькиного сынка притащишь и опять будешь мне всю ночь плакать в жилетку, совсем как в тот раз, когда тебя Скворцов Никита бросил, а ты вместе с Наташкой Марковой и двумя бутылками паленого вина ко мне на хату завалилась и до утра рыдала как будто тебе аппендицит без наркоза вырезали! Мои соседи милицию вызвали, думали я кошку дома мучаю, утюгом прижигаю или там на кусочки режу. Ты ж слезокомбинат, Маслова, у тебя самообладания как у моей левой ноги, хотя и моя левая пятка не ревет как корова если ее какой-то бич бросит!

— Не ревела я! Ну… почти не ревела. Две слезинки проронила и все. А у тебя, Волокитина характер вредный и мужика ты себе никогда не найдешь!

— Подводя итог. — говорит Айгуля: — вы обе вредные стервы и обречены на одиночество.

— Ой, не лезь к нам сейчас, Салчакова. — прищуривается Алена Маслова, совсем позабыв про пломбир в руке, который уже начал подтаивать: — не лезь. Сама можно подумать…

— Я — свободная женщина востока и вообще не понимаю зачем современным девушкам мужчины. — отвечает Айгуля: — что с ним делать? Щи-борщи варить и дома сидеть? Так я не умею ни то ни другое. Детей рожать? Я еще карьеру сделать хочу. В высшую лигу может попаду еще. Ну или вон, заочку в институте закончу и на производство выйду.

— Правильно! — поддерживает ее Виктор: — к черту мужиков. Они все козлы и от них сплошной вред и расстройство.