Монстр медленно поворачивается и я вижу, что у него нет лица, в привычном нам понимании. Наросты жира, толстая кожа и редкие пучки волос там, где должны быть губы и нос. Глаза угадываются в глубокой паре марсианских впадин, в которых ворочаются мясные шарики и сейчас они сфокусировались на мне. Существо удивленно булькает и разворачивается всем жирным бородавочным телом. Пленник кричит от боли, когда его силой разворачивают по песку, нечаянно заставляя глотать желтую мерзость. Потом он видит меня и кричит:

— Помоги! Помоги мне, Охотник! Ты пришел, наконец! Помоги!

Он отплевывается, обоими руками ухватившись за крюк, раскачивает его, рвет, тянет на себя и хохочет.

— Он пришел! Я знал, что Охотник придет!

Бородавочный ком безразлично смотрит на него и дергает крюк, мужчина хрипит, захлебываясь от боли и крутится в песке, как раздавленный червь. Знакомый треск сзади, знакомый вопль. Это Требухашка он уже здесь и машет крыльями, уставившись на меня.

— Да! — кричит мужчина — Требухашка здесь! Я видел его во сне! Я буду жить!

Бородавочник вздрагивает и ощетинивается крюками, которые десятками лезут наружу из его плоти. Блестят заточенные наконечники, капает на песок пробитая бородавочная жидкость и одно копье с плюхом выскакивает из тела, целясь в Требухашку.

Летучий монстр кричит, плюёт и копье пропадает, а потом пропадаю я. Где-то далеко, за тремя реальностями и десятью вселенными я слышу разочарованный крик окровавленной жертвы. А потом падаю на что-то твердое.

Несмотря на очередной скачок, сознание у меня остается ясным, как и зрение, и слух вместе с осязанием. Воздух вокруг изменился. Солнце на небе похоже на привычное светило, только с красноватым оттенком. Теперь спиной чувствую не проникающий во все поры песок, а доски, судя по запаху старой древесины. И тишина теперь не настолько плотная как была в прошлом кошмаре.

— Убей! Убей! Убей! — скандирует толпа, и я сажусь, надеясь, что убивать призывают кого-то другого.

Вокруг море. Море голов. Люди, сотни людей собрались вокруг деревянного помоста, на котором я и нахожусь, и тычут кулаками в небо, скандируя: «Убей! Убей!» Женщины, мужчины, даже дети на руках кричат. В головных уборах и без них. Старухи и старики перемешаны с молодой кровью все они жаждут чьей-то смерти и настроены агрессивно.

Нет времени даже обдумать, что здесь происходит, настолько быстро меняются обстоятельства и живые картинки. Я осматриваюсь и понимаю, что нахожусь на деревянном помосте и вижу палача, который занес над головой чудный топор с длинным (почти два метра) топорищем. Вертикально на деревянных крест-накрест подпорках распят бородатый мужчина — очень грязный, очень худой, но с горячим взглядом и он улыбается. Он увидел меня.