— Вы когда выходите? А то заболтаемся и проскочите свою остановку, — спросила девчонка. Она уже перестала курить одну за одной (слава всем богам) и расслабилась.

— Мы на следующей.

(Быстрый взгляд)

— То есть я, конечно, я. На следующей выхожу, там моя мама живет в селе. Нужно помочь, понимаешь? Дрова нарубить, воды из колодца натаскать. Двадцатый век на дворе, а мы еще как при Царе живем, ага. Если тебе переночевать негде, то можешь у мамы пожить, пока все не наладится.

Она дернулась и посмотрела на него исподлобья. Он улыбнулся мягко, нешироко, не смотрел ей в глаза — это пугает, смотрел как в американской армии учат — периферийное зрение.

— Я ведь уже старик и жизнь повидал. Сразу понял, что тебе плохо. Веришь, столько этих взглядов видел (он не врал) и никогда в помощи не отказывал (помощь его была особенной). Помогу я тебе, потом кто-то моим детям поможет, если в беду попадут — веришь?

Она кивнула и вдруг заплакала.

— Да ладно, — сказал он. — Ты чего? Ну не надо. Я не люблю женские слезы (несчастный врун). Перестань. Ну-ну…

— Не нукайте мне, — сказал она, всхлипывая, и он увидел улыбку, которая проступала сквозь слезы, как солнце сквозь тучи, — я не лошадь.

Он засмеялся и она тоже. И через секунду хохотали оба, наслаждаясь хорошим настроением, веселой, хоть и не смешной шуткой и ясным солнечным днем. Поезд пыхтя, стуча, фыркая шел, разрезая желтые поля, и синие небеса приближаясь к следующей остановке. «Граждане на выход», -должен сказать кондуктор, но сегодня не скажет.

— Ну что? Нужна моя помощь? Познакомить тебя с мамой?

Лиза кивнула не задумываясь и тихо согласилась: «Спасибо.»

— Мы все люди и должны помогать друг другу, Лиза, — сказал он и подумал о маме. Давно ли он приносил ей цветы? Мама и так расстроена, что его давно не было, а если сын без цветов явится. Нет, так рисковать он не будет. — Нарвём по дороге одуванчиков? Мама любит дуть на них и смотреть, как летают белые парашютисты.

— Конечно, — сказала Лиза. — Почему бы и нет?

Поезд убежал вперед, оставив пассажиров на полустанке. Их было только двое и солнце над головой горело третьим. Пожилой мужчина, девочка-шестнадцатилетка и солнышко.

— Идём? — спросил он, и первый спустился по серым облупленным ступенькам вниз с платформы. Остановка абстрактно торчала посреди зеленого поля, и только тропинка вела в сторону леса, к ней он и спустился, чуть расставив руки в стороны для равновесия.

Лиза оглядывалась по сторонам. «Чего ищет?» — подумал он и сдавил ручку дипломата, так что побелели пальцы.

«Лиза? Мама ждёт».