И ни в одном из них не оказалось такого простого предмета, как старинное зеркало. Не нашлось его и в отеле, консьерж только развёл руками: – Конечно, были зеркала в отделке, даже целый зеркальный зал имелся. Но десять лет назад, когда отель обновляли и перестраивали, переделали и этот зал, там теперь бизнес-центр и несколько комнат для совещаний. А отделку… даже не знаю, куда дели, я в то время работал в Церматте. – Ну и ладно, – ободрил меня Макс. – В Люцерне до фига антикварных магазинов, где-нибудь да найдётся нужный нам предмет. А если не будет здесь – съездим в Цюрих. Пошли в клинику, вдруг да там чудо? И чудо нас ждало. Мама пришла в себя. Да, она всё ещё лежала, вернее, теперь уже полусидела в подушках, и папа, вполне бодрый, сидел рядом. Ну, в пижаме он, ну, из-под пижамы выглядывают бинты на плече, но вот они, оба, и можно поговорить, помолчать, обнять… Даже себе самой я не хотела сознаваться в том, чего больше всего боялась: что мама так и не очнётся, а я не сказала ей, как люблю. Так что сейчас я опустилась на колени возле кровати и прижала к щеке её руку. Да и брат ушёл от меня недалеко. * * * Наверное, кому-то покажется, что мы – совершенно чёрствое семейство, вот просто как позавчерашний батон, полежавший на горячей батарее. Потому что наш с мамой слезоразлив продолжался недолго, пару минут, наверное; мужчины деликатно молчали. Мама первой шмыгнула носом и решительно высморкалась, потом потрепала нас с Максом по затылкам. – Расскажите-ка мне, что я пропустила. – Давай не так, – отстранился брат. – Давайте мы переберём с самого начала всё, что происходило такого… не влезающего в формат. Пап, когда тебя грузили в скорую, ты сказал мне: «Это Ромея», помнишь? – Нет, – отец покачал головой. – Не помню, и главное – не помню, почему. Так что ты прав, давайте начнём с начала. Когда мы в последний раз обнаружили слежку, в конце ноября? – Скорее в первых числах декабря, – ответила я. – Вот пытаюсь привязаться к событиям… Вроде я ехала к кому-то на день рождения, но совершенно не помню – к кому. Или на концерт какой-то? Закрыла глаза и попыталась представить себе: вот я иду к метро, поскальзываюсь и роняю сумку; наклоняюсь, чтобы её поднять и вижу мужскую фигуру в чёрной куртке с ярко-зелёным зигзагом на рукаве. Зигзаг… А вчера ровно такую же фигуру я видела, когда выходила из университета. Отмечаю странность, вхожу в метро и еду… – На Новослободскую я ехала, вот куда, – произнесла уверенно. – Это был день рождения Марины Рудневой, значит, второе декабря,