теперь оказалась в туалетной комнате возле раковин. И прямо напротив неё стоял Галлиус. Ладно, я бы и сама не поверила в то, что можно вот так опознать абсолютно одинаковые фигурки людей, определить, что вот это – король, а это – мессере Астарна, а это вот – мессере Галлиус в самое последнее мгновение своей жизни. Но дело в том, что теперь они все были разными! Это было абсолютно необъяснимо, и оттого ещё более страшно. – К-как? – спросила я хрипло, откашлялась и спросила ещё раз, надеюсь, более твёрдо. – Как вы это сделали? – Мы? – честно говоря, голос Михаила звучал ничуть не звонче. – Это ты, милая. Ты пялилась на кукольный домик, на глупую игрушку, так, словно перед тобой неизвестный шедевр Рафаэля, потом вдруг по нему словно волна прошла, и ты молча упала, словно сложилась. Когда мы в следующий раз взглянули на чёртову схему, она выглядела именно так. – Хорошо, – я кивнула несколько раз, просто для убедительности. – Ладно, предположим. Магия, шмагия, прочие чудеса. Получается, мы знаем, кто убийца? – Ну, если эта схема верна, то да, – кивнула Катя. – Вот он, вижу, как наяву – тишайший, непонятный, никчемушный мессере Тит Корнелий Секунд. Чем он там занимается в королевском совете, какими вопросами? – Международными отношениями, – откликнулся Михаил. – Всё и ничего, может быть самым сильным членом кабинета, может – пустым местом. – А нам это неважно, – пожал плечами Макс. – Нам важно доказать, что это именно он, вот только как это сделать? – Мы же хотели устроить ловушку? – напомнила Катя. – Ну и давайте её устроим! Надо только вспомнить, как это делали в фильмах и в романах. Миша вздохнул. – Жизнь – не роман, милая. И не кино. Так что вряд ли удастся воспользоваться выдумками писателей и сценаристов. Тут меня осенило. То есть, мысль эта вертелась где-то на задворках сознания давно, но оформилась только сейчас. – Минуточку! У нас в хозяйстве есть маг-менталист, так ведь, Катерина? Ну так прочитай мысли этого самого Корнелия Секунда, да и дело с концом! – Ма-ам, это так не работает… Для того, чтобы услышать, что человек думает, мне нужно к нему прикоснуться, причём к коже, а не к одежде. И то, это будет не связная мысль «как хорошо. что я пошёл и убил Галлиуса», а обрывки, отдельные слова и образы. Да и маг я пока что только по способностям, а уметь ничего толком не умею, – в голосе дочери звучало искреннее сожаление. – И вообще, я не уверена, что такое будет принято, как доказательство для суда. – Для суда… А тут суда-то никакого и не будет, высший суд