дорогие… Поцеловав маме руку, он чмокнул меня в макушку, сжал Максу предплечье и встал. Брат с тревогой посмотрел на меня, и я опустила ресницы. Да, верно, иди за ним и присмотри. Это должно пройти очень быстро, но где-то минут десять будет плохо. Когда за ними закрылась дверь, мама, ставшая вдруг серьёзной, посмотрела на меня. – Мне показалось, или ты как-то… обработала отца? Брови её сдвинулись, грозя серьёзным разносом. В школьные годы было бы довольно одного этого движения бровей, чтобы я начала в панике вспоминать свои косяки, подлинные и мнимые. Но сейчас я лишь покачала головой. – А ты способна воспринимать факты всерьёз? – Странный вопрос, – проговорила мама медленно. – Ничего странного, у меня, скажем так, есть основания его задать. Вспомни, пожалуйста, всё, что происходило в последнюю неделю. Последовательно, день за днём, начиная с того, как тебя сбил на трассе тот незнакомец, лыжник-экстремал, карвер. Помнишь? – Как в тумане, – нехотя ответила она. Но я видела, что колёсики повернулись, её мозг снова начинает работать как раньше, мозг аналитика, умеющего прочесть написанное на рисовом зерне, даже если это зерно ещё не выращено. Теперь главное – молчать, не мешать. На всякий случай я перешла на магическое зрение и проверила, нет ли и здесь какого-то воздействия, но нет, аура была чиста, даже грязных пятен боли от заживающих переломов не наблюдалось. – Карвер – это?.. – спросила мама через пару минут. – Техника катания на горных лыжах с резкими поворотами и подрезанием, – ответила я, сколько могла исчерпывающе. – Мы с Максом просмотрели запись с камеры… Если помнишь, всё это произошло рядом с вертолётной площадкой, так что камеры, к счастью, были. Так вот, на записи было чётко видно, как он вылетает справа и сбоку, сбивает тебя – ты в этот момент остановилась и помахала кому-то рукой – и очень резким разворотом, почти на полный круг, уезжает снова направо. Фигура в чёрном костюме, – добавила, чтобы развеять непонимание в маминых глазах. Она покачала головой. – Нет, не помню. Классический посттравматический синдром, наверное. Покажешь запись, я посмотрю со стороны. А что произошло с отцом? А то он запудрил мне мозги, и без того после аварии слабые, и я не смогла добиться от него внятного ответа. – После того, как тебя госпитализировали, ты никак не приходила в себя. Папа с Максом улетели в Москву, закрывать дела. Ну, понятно же было, что мы все здесь задержимся, так? – добавила я, прочитав в её глазах сомнение. – Так, да не так, – проворчала мама.