Бижутерия, сумочки там всякие, платья эпохи джаза, пудреницы, шляпки… И зеркала есть. И мы одно купили, вот. Приоткрыв небольшой рюкзак, с которым ходил всегда, Макс показал мне плоскую длинную коробку, перевязанную розовой ленточкой. Почему-то этот дурацкий бантик сдул мою злость, словно пену, и я хмыкнула уже вполне примирительно. – С провенансом? [17] – А то! Сделано в 1893 году, мастер известен, не помню сейчас имя. И кому принадлежало, тоже известно, там всего-то три хозяйки за эти сто с лишним лет. И оно ни разу не переделывалось, не ремонтировалось и вообще, ничего с ним не происходило, кроме вот, попадания на старости лет в антикварную лавку… – Небось, стоило немеряно. – Как чугунный мост, – с удовольствием подтвердил братец. – Но оно того стоило. Если уж это зеркало не подойдёт, тогда я не знаю, какое им искать. – А откуда твой приятель знает об этой лавочке? – У него матушка коллекционирует такие вещи, так что всё чисто. Он не агент Ромеи, поверь! * * * Ожидаемо родители нашлись в маминой палате. Повеселевшие, довольные и явно о чём-то договорившиеся. Ладно, это мы сейчас выпытаем, для начала хорошо бы узнать медицинские новости. – Что говорят эскулапы? – первым спросил Макс. – Эскулапы сняли с меня перевязку, оставили только наклейку, – начал отчитываться папа. – Сказали, что я восстанавливаюсь с какой-то ненормальной скоростью. Фурно долго нарезал круги, разглядывая меня, а потом подъехал с предложением расширенных исследований – дополнительные анализы, томография и всякое такое. Честно сказал, что хочет на этом материале сделать как минимум статью, а то и не одну. – А ты сам как считаешь, за счёт чего такие вдруг радости? – спросил Макс. – Ну-у… – родители переглянулись, и папа сказал: – дело в том, что магия во мне всё-таки есть. Просто очень мало, Василис тогда измерил мой резерв и сообщил, что лично он бы даже обучать меня не стал. – И что? Это был вопрос братца, а я в тот же момент поинтересовалась: – И какая стихия? – Целительская. Она же магия жизни. Мы дружно присвистнули, а папа продолжил. – Мессере тогда порекомендовал заниматься раскачкой резерва, делать простейшую… ну, как бы гимнастику. Точно как пишут в книгах фэнтэзи – нагревать-замораживать воду в большом объёме. Конечно, каждый день я этого делать не мог, но старался хоть три-четыре раза в неделю. – То есть, твоё ускоренное заживление именно с этим связано? – А с чем ещё? – Но тогда… – я поднялась со стула и закружила по палате. – Тогда тебе никак нельзя соглашаться на исследования!