Всё произошло за долю мгновения: тело аристократа с резким рывком подорвалось вверх и, будто марионетка, дёрнутая невидимой рукой, развернулось ко мне лицом в вертикальной плоскости. Затем его руки, подчиняясь воздействию моей силы, широко разошлись в разные стороны и затряслись от напряжения, а лицо ублюдка задралось вверх — так, чтобы я мог его видеть. Хотелось заглянуть в его глаза, почувствовать страх, увидеть дрожь перед неизбежностью момента расплаты… но внимание невольно опустилось ниже.

В этот момент из-под рубахи князя вывалился камень, повисший на золотой цепи под его горлом. Не раздумывая ни секунды, я резко рванул его телекинезом, и в следующий миг украшение с хрустом слетело с шеи Пожарского, устремившись в мою раскрытую ладонь.

Проснулся Геннадий Семёнович, к слову, моментально. И важно отдать ему должное — в ту самую секунду, когда разум окончательно вернулся в тело, не было с его стороны ни паники, ни жалких попыток мне угрожать, ни даже удивления. Только моментальная оценка ситуации и стремительная реакция. Пожарский молча высвободил колоссальный пласт энергии, и прежде чем кто-то из нас успел что-либо предпринять, всё помещение буквально содрогнулось от её мощи. Комната мигом превратилась в самый настоящий филиал Ада.

Языки оранжевого пламени сорвались с потолка, обрушились со стен, вырвались из-под пола и охватили каждый предмет вокруг. Шторы зашипели, материя подхватилась огнём, в воздухе завоняло едким дымом. Щит начал гудеть, поглощая входящий урон и понемногу расходуя свой ресурс. Любому бездарному здесь бы грозила очень быстрая смерть, но в схватках одарённых всегда иначе — всё будет упираться в личный барьер и, что более важно в данном случае, наличие воздуха.

К счастью, не только Геннадий Семёнович имел молниеносную реакцию — мои товарищи тоже не подкачали. С небольшой задержкой друг от друга они нанесли удары по вытянутым конечностям Пожарского, стремясь решить исход схватки радикально и быстро, отрубив ему руки. Но увы, первые попытки вышли комом — сталь отскочила от тела князя, не сумев причинить ему никакого урона.

Только лишь яркие вспышки на пальцах аристократа оповестили нас о том, что удары пришлись куда надо. Отработавшие артефакты задымились и следом же потеряли свою силу. В ответ на эту атаку по комнате почти сразу разошлась ещё одна волна пламени, вгрызающегося в наши барьеры. Меня, как уверен и моих товарищей, обдало жаром. Температура внутри комнаты стала подниматься ещё быстрее — на лбу выступила испарина, вдобавок к этому, становилось трудно дышать. Загорелись, казалось, даже камни внутри стен. Вместе с ними вспыхнули звериной яростью и глаза Пожарского. Теперь он уже точно полностью пришёл в сознание и всеми силами пытался вырваться из моего захвата.