— Их словно время защищает, — раскалывая голову мертвяка демоническим клинком, заметил Матвей. — Смотри, Дикий, одежда целая, грязная, местами рваная, но не расползлась нитками, броня проржавела, но тоже на месте, обувь — та же хрень, сам не сгнил, и пахнуть он начал только после того, как я ему башку развалил.

— Хорошо, что ты его в двадцати метрах от нас вальнул, а то заключительный этап подчинения Ариеса пришлось бы проводить в редкостном амбре.

— Все, Дикий, можно приступать к ритуалу, — произнесла Зоя, выдергивая руку из шара, который стал еще меньше, но белое в нем теперь преобладало, он по цвету напоминал сгусток тумана, немного грязноватый, но лучше, чем был.

— Ариес, принимай облик и стой, не двигаясь, — распорядился Радим.

— Да, господин, — раздалось у Вяземского в голове.

На этот раз призраку потребовалось почти две минуты. Видимо, ослабел он прилично, после того, что с ним проделала Зоя. Та стояла за спиной у бывшего наемного убийцы, держа лассо наготове, в случае, если будущий напарник решит совершить глупость и рвануть прочь.

— Стало легко, — произнес вслух Ариес. — Господин, отпустите меня, я чувствую, что смогу уйти.

Вяземский покачал головой.

— Сначала служба.

Он порезал себе левую ладонь, дождался, когда туда набежит достаточно крови, и принялся рисовать на груди призрака, которая была вполне себе материальной, во всяком случае, для него, руну контроля души. Как и в прошлый раз, кровь жглась, как кислота. Новый подопечный пока никак не реагировал, и только когда Радим, сцепив зубы, закончил символ и принялся напитывать его энергией, его стало корежить. Но теперь Вяземский был куда опытнее, и накачка шла бешеным темпом. Спустя сорок секунд символ вспыхнул зловещим багровым светом и впитался в грудь Ариеса.

— Готов служить, господин, — опустившись на одно колено, произнес давно умерший киллер.

— Круто, — выдал стоящий у Радима за спиной Шаров. — Да уж, зря, наверное, Старостин согласился на обмен, твои плашки, конечно, отдел усилили, но собственный призрак все же куда круче и полезней.

Вяземский ничего на это не ответил, замотал руку бинтом, останавливая кровь, и, создав слабенькую руну здоровья, принялся затягивать рану. Справился быстро, минуты за две, хотя дома или в зазеркалье она бы, наверное, уже сама затянулась. Прикурив и выпустив дым в небо, он уселся прямо на какой-то каменный обломок, покрытый мхом, не сводя пристального взгляда с так и стоящего на одном колене и склонившего голову нового слуги.

— Что у тебя осталось из умений? — поинтересовался Радим.