И сразу же ожила общая волна, где Дашков пожелал всем удачи. Зашумела связь и внутри группы. Сотник внутренней стражи отдавал приказы, а их, в свою очередь, немедленно дублировали Давид и «тайник».

— Пойдёшь с Давидом, — сообщил я Авелине, которая после происшествия с подвалом отказалась мирно ждать меня у Дашкова и теперь просыпалась на соседнем сиденье. — Им твоя защита нужнее будет.

— А ты? — так насупилась жена, будто подозревала, что весь мой путь без неё будет прямо-таки усеян тёмными, отродьями и безвыходными подвалами.

— Пойду с нашей родовой дружиной, — усмехнулся я, успокаивающе чмокнув её в макушку. — Надо же со своими ребятами познакомиться поближе.

— Тогда у вас, кроме тебя, почти не будет поддержки двусердых! — Авелина ещё больше нахмурилась.

— Гололёдовы не сильны своими двусердыми, — пожал я плечами. — К тому же, у меня есть Тёма… Ты же знаешь.

— Береги себя, пожалуйста! — хлюпнув носом и уставившись в окно, попросила Авелина.

— Ты тоже, Лин. На рожон не лезь, просто держи защиту, — я притянул её к себе, чтобы поцеловать и успокоить.

Да мне и самому нужно было справиться с напряжением.

Бой близко. Организм готовится. Адреналин, норадреналин, кортизол. Последний должен, естественно, регулировать уровень стресса. Однако не сразу с этой задачей справляется. Приходится брать контроль в свои руки.

В бою нельзя быть напряжённым — это мешает. В бою нельзя быть бесшабашным — это смертельно опасно. За две своих жизни я понял, что бой — это работа, и только так. Нужны собранность, холодность, расчёт, внимание и осторожность. Любое отклонение от этих параметров даст врагу преимущество.

Хотя… Честно говоря, семьи убитых глав родов и их охрана — не враги. Противник — да. Но не враг. Просто люди, которых надо взять под стражу и лишить имущества. С чем они, само собой, не согласны, потому что многие не виноваты ни в чём. И ни о какой контрабанде слыхом не слыхивали.

Автобус резко затормозил, прижимаясь к поребрику. Сотник внутренней стражи первым выбрался наружу. За ним последовали тяжёлые ратники и Разводилов. «Тайник» тоже высовывался глянуть, но остался в автобусе. А к нам за это время успел заскочить Всеслав — сотник моей дружины, назначенный на эту должность Давидом.

Через минуту движение возобновилось. Давид давал последние указания Славе, который Всеслав. Ну а тот очень настороженно косился на меня. Видимо, ему накручивали хвост, чтобы берёг меня, как зеницу ока. Спорить я не стал, пусть и не был согласен.

Следующая остановка была как раз моя. Поцеловав жену, я выскочил из автобуса вместе с Всеславом и Тёмой. Кот мгновенно юркнул в тень и исчез. А я проверил полученный у Дашкова автомат, поправил бронежилет и направился к бойцам, собирающимся у дороги.