И где-то внутри начала разгораться злость. Это «ж-ж-ж-ж-ж!» неспроста, как говаривал один очень мудрый медведь. Всё это безобразие происходило по чьему-то плану.

Позади завизжали тормоза. Я не видел, что происходит, но был уверен: кто-то пытается отсечь нас от автобуса с «ирбисами». Похищение? Покушение? Додумать я не успел.

«Тигрёнок», пропахав боком ограждение тракта, замер на обочине. Чуть впереди остановилась машина, нас подрезавшая. А позади, как я успел заметить, дорогу перегородил не менее злокозненный самосвал, в который врезался наш автобус с «ирбисами».

Одной рукой я придавил Авелину к сиденью, другой — рванул «пушка» из кобуры. Хорошо ещё, Тёма, мирно дремавший у жены на коленях, загодя ушёл через тень. И сделал это раньше, чем произошло столкновение.

А из машины впереди уже выскакивали люди. И не одни, а с пистолетами-пулемётами сакской разработки, из которых сходу начали по нам палить.

Да, у них были артефактные патроны. И да, эти пистолеты-пулемёты, сами по себе, обладали повышенной скорострельностью и убойностью.

Однако у них на пути стояла защита сердца Покровских. И пули бессильно барабанили по ней, истощая защиту, но пока были не в состоянии её пробить.

— Все легли! — рявкнул я на Пашу и Кислого, которые, пребывая в глубоком шоке, забыли спрятаться. — На пол!

В этот момент слева что-то вспыхнуло. Я скосил глаза и увидел, как на землю у моего окна падает отскочившая от щита пуля.

И была она покрупнее, чем в пистолетах-пулемётах…

'Позвольте, так это именно меня убивают, что ли? — промелькнула в голове здравая мысль.

После чего я начал лихорадочно выставлять слева дополнительные щиты, которые могли бы остановить быстролетящие объекты. Жаль, не с моим количеством жгутиков держать много такого «добра» на подвесе…

«Быстрее!!! — орал я сам на себя, хотя и так плёл на пределе возможностей. — Быстрее же!!!»

В щит Авелины ударила вторая пуля из егерской винтовки, и тот задрожал. Ещё несколько слоёв защиты я набросил со стороны лобового стекла, предвидя, что оттуда смертельные гостинцы тоже полетят.

И снова переключился на защиту слева. Слой за слоем я отгораживал себя и сидящую за мной Авелину от пуль.

Защита сердца Покровских пала на третьем выстреле неизвестного егеря. И засела эта тварь, судя по направлению, в лесочке слева от дороги — ещё и на возвышенности. А я как раз закончил с щитами и начал формировать шарики плазмы, один за другим кидая их в тех, кого хотя бы видел. То есть, стрелков из машины впереди. Да и в сам вражеский автомобиль.

Прежде, чем мои шарики достигли их лобового стекла, оно само брызнуло мелкой крошкой. Не выдержало, видимо, многочисленных попаданий. Следом разбились боковые стёкла передних дверей, а задние — пошли трещинами.