— А как бы они восстановили род? — удивился я.

— Барбариевы выделили особого человека, который должен был следить за детьми издалека. А когда те повзрослеют и наберутся жизненного опыта, он бы передал им все необходимые данные, — дополнил свой рассказ новый начальник СБ. — Род Барбариевых вернулся бы, и в него бы вошли уже взрослые люди, готовые править. Это дало бы возможность сопротивляться поглощению со стороны других родов. В прошлом некоторым семьям удавалось такое провернуть. Вот Барбариевы и решили повторить…

— Значит, к этому парню в любой момент может прийти поверенный от Барбариевых? И передать ему причитающиеся права на род? — уточнил я.

— Конечно, нет, — улыбнулся Разводилов. — Иначе бы давно пришёл. Этого поверенного мы выследили и убили первым… А заодно узнали от него, в каких приютах какие дети спрятаны. А затем долго ждали, когда они подрастут, чтобы совершить месть.

— Этому парню явно не тридцать-сорок лет! — устало выдохнул я, стараясь не морщиться от столкновения рационального с человеческим. — По возрасту он не подходит. Есть вероятность, что это ошибка?

— Его папаша был из тех детей. А ещё он вырос очень симпатичным малым, — объяснил логическую цепочку Разводилов. — Успел заделать одной девице ребёночка, прежде чем мы до него добрались. Пришлось ждать, когда уже новый Барбариев повзрослеет… Ребёнка убивать мы, конечно, не стали. Как-то не хотелось грех на душу брать.

— Если вы убили и поверенного, и родителя парня, какой смысл его самого убивать? — задал вопрос я. — Никто к нему не придёт, не раскроет тайну происхождения. А значит, род Барбариевых не возродится.

— Если мы всех потомков отследили, то их могла отследить и царская служба безопасности… И если его величеству вдруг захочется возродить их род, то сделать это, при наличии наследников, будет несложно. А наша задача с этим не согласуется. Мы обязаны довести до конца дело вашего деда…

— Но если царские люди знали про наследников… Значит, они и про вас могли выяснить! — заметил я.

— Я почти уверен, что они про нас знают… — согласился Разводилов. — Но, думаю, им было недосуг заниматься этими двумя вопросами. И нами, и потомками Барбариевых. Чем мы и воспользовались, чтобы извести их род под корень.

— Дела-а-а… — протянул я, откинувшись на спинку стула, и глубоко задумался. — Умеете вы, Владислав Андреевич, задачку подкинуть…

— Работа такая! — пожал тот плечами.

Итак, в подвале дома на окраине Тобола, привязанный к стулу, сидит последний потомок рода Барбариевых. И этот несчастный парень даже не понимает, за что его, бедолагу, затащили в подвал. Отпустить? А он тут же, как нормальный человек, в полицию побежит жаловаться. И прилетит нам всем хворостиной, да по мягкому месту. Разводилову и старикам-пособникам — за похищение и телесные повреждения. Мне — за невмешательство.