— А вон княжна Торникос и станет, на правах принимающей стороны! — буркнул царь.

— Ваше величество, это же такая ответственность! — воскликнула грузная дама средних лет из тех придворных, кто прибыл к Семейному Приказу.

— Я тебе, княжна, потом объясню, за что такая честь! — пряча улыбку в бороде, пообещал царь.

В этот момент дверь церкви распахнулась, и внутрь, не забыв перекреститься, влетел старший ратник Слава. Следом за ним осторожно заглянул мужчина лет пятидесяти, немного рыхлый и растерянный. А третьей вошла молоденькая рыжеволосая особа лет двадцати, с явной фамильной «безуминкой» в глазах.

— Ну наконец-то! — возмутился царь. — Вас только за смертью посылать!

— Простите, государь! Путь перекрыли колонны двух родов, — коротко поклонился Слава.

— Потом расскажешь, кто эти самоубийцы… — поджав губы, кивнул царь. — Саша!

— Да, пап? — уточнила рыжеволосая.

— Вон, знакомься, с чьей стороны свидетелем будешь… Это Авелина Покровская, которая уже почти не Покровская, — государь указал в сторону моей невесты. — Только быстро. Время дорого. Седов, теперь ты!..

— Да, ваше величество! — отозвался я.

— Подойди! — сдвинув брови, потребовал царь.

Не став спорить, я направился к нему и рыхлому мужчине, вставшему рядом. Тот кого-то мне очень сильно напоминал. Только я никак не мог вспомнить, кого именно. Впрочем, времени на попытки вспомнить у меня было маловато. Всего шагов пятнадцать.

— Знакомься, Федя! — предложил царь, указывая на незнакомца, который в этот момент, похоже, очень хотел спрятаться, но не знал, куда. — Перед тобой Степанов Степан Степанович.

А затем посмотрел на ничего не понимающего меня, на мужчину, который сжал зубы так, что заходили желваки…

И добавил:

— Должен сказать, Степан Степанович у нас выдающаяся личность. Двусердый учёный, огромный талантище и острый умище… А ещё человек одной цели, после провала которой сдулся, отрастил брюшко и закуклился…

С этими словами его величество добродушно похлопал Степана Степановича по и впрямь объёмистому пузику. А тот вновь отчётливо скрежетнул зубами, но вслух возмущаться не стал.

— А… А как на самом деле зовут Степана Степановича, ваше величество? — уточнил я, уже начиная догадываться об ответе.

Нет, сходство с фотографиями двадцатилетней давности явно присутствовало. Вот только верилось пока что с трудом.

— Ну так неинтересно, Федь. Смотри, ты уже обо всём догадался! — добродушно усмехнулся царь.

— Догадался, ваше величество… — кивнул я. — Но хочу услышать от вас, как от, скажем так, проверенного и надёжного источника… А ещё хочу узнать, что на это скажет моя дорогая мама. Обязательно передам её слова вам, милостивый государь.