И настолько увлекся, что едва не профукал свою очередь. Благо, Архан, когда назвали его имя, выходя в центр зала, пихнул меня локтем, выводя из транса.
Несмотря на то, что после начала работы у Рыцаря Розы Архан стал куда покладистее, адекватнее и прилежнее, талант контроля Потока просто так появиться не мог. Так что результат он показал лишь чуть выше среднего. Тем не менее, как сын Рагана, он получил свой допуск на стажировку и, довольный, вернулся «в строй».
И вот, наконец:
— ЛЕЙРАН ИФ РЕГУЛ!!!
Поймав кивок отца, я покатил свое кресло в центр зала.
Вот он, переломный момент.
Все или ничего.
Я сидел в своём кресле в самом центре зала Львиного Дворца, чувствуя, как сотни глаз устремлены на меня. Отсюда, из самого его центра, зал казался огромным, словно вырезанным из самой горы.
Впрочем, такое впечатление было субъективным лишь наполовину. Высокие колонны, украшенные резными львиными головами, упирались в потолок, где мерцало множество факелов, отбрасывавших длинные тени на стены, покрытые гербами клана Регул. Над головой, на густо-синем, почти черном потолке, состоящий из маленьких золотых искоркок, щерился огромный пышногривый лев.
Всё здесь кричало о силе, о традициях, о непоколебимости. Обо всем том, с чем мой образ максимально контрастировал.
Я знал, что они видят: инвалида, слабака, того, кто не может даже стоять на своих ногах. Но я также лучше всех знал, что они ошибаются.
Я не собирался, как отец, бояться главной ветви и стелиться перед ними. Они были моими врагами, пока не докажут обратного.
Воздух был наполнен напряжением, словно перед бурей. Шёпот, доносящийся из углов зала, звучал как далёкий гул. Я слышал обрывки фраз:
— Он действительно думает, что может претендовать на стажировку?
Места, где участники церемонии хотят работать, нужно было заявлять заранее, для того, чтобы старейшины могли заранее обсудить кандидатуры и возможности. Отправят ли участника туда, куда он хотел — это другой вопрос. Но о том, что я вместе с Арханом собирался поступить в центр стажировки клана, знали все желающие.
— Смотрите, как он держится. Неужели правда думает, что ему позволят?
— Он ведь даже не сможет контролировать Поток!
Я не реагировал. Моё лицо оставалось непроницаемым. Пусть смотрят. Пусть сомневаются.
— Итак, Лейран, — произнес назвавший мое имя старейшина. — Здесь указано, что ты намереваешься участвовать в клановой стажировке и «трех годах, определяющих тридцать лет». Чем ты можешь доказать свою готовность к этому и свое право?
Зал замер, ожидая моего ответа и, вероятно, готовясь начать смеяться. Да что там, даже в голосе старейшины чувствовалась насмешка.