Тут передо мной встала еще одна преграда — глыба по имени Людвиг. Ненависть в его глазах грозила испепелить меня на месте.
Ну давай, сука. Сделай еще хотя бы шаг!
— Людвиг, — раздался голос инквизитора. — Пусть его благородие подышит немного. Ему полезно.
Громила отступил, однако взгляд его остался таким же недобрым.
— Кстати, Борис Сергеевич? — обернулся я уже на пороге. — Гертруда не передавала вам презент?
Инквизитор медленно поднял голову от бумаг, которые он уже разложил на столе.
— Какой, к черту, презент⁈
— Банка. В ней все, что осталось от еще одного участника вчерашнего кордебалета. Знаете… такой… скрипучий человечек с ножичками?
— Не имею ни малейшего понятия, о чем вы.
И не моргнув глазом, он снова уткнулся в бумаги.
* * *
— Ну, чего ты, видишь его? Костя, блин, чего замолчал!
— Ни черта я не вижу! Не СИЗО, а крепость за колючей проволокой.
— Зараза! Дай сюда бинокль. У тебя два глаза, а ты слепой как крот! И как ты в столбы не врезаешься, когда едешь?
— Прошу заметить, Нина, что я не вызывался ехать вместе с тобой вытаскивать Евгения Михайловича из западни! Я шофер, а не шпион-диверсант!
— Твой начальник попал в беду, а ты тут пререкаешься? Если бы не Скалозубовы, где бы ты работал? Таксовал бы поди?
— Нина! Евгения Михайловича вызвали как свидетеля, а не увезли в наручниках! Я тебе сто раз это повторял!
— Сначала ты свидетель, а через пять минут — преступник. Ты чего совсем дурак? Держи уж.
— Ты куда?.. Зачем тебе пистолет⁈
— Как куда? Внутрь. Проберусь через двор и проникну в здание. Если надо — угомоню парочку мордоворотов в погонах. И погляжу, как там поживает Евгений Михайлович. В наручниках он или без. Но я что-то сильно сомневаюсь, что они с тем хмурым типом в рясе там пьют чай с баранками.
От авторов:
Напоминаем, что чем больше лайков (сердечек рядом со обложкой книги), тем толще главы, а за круглое число их вообще может быть две)
Глава 6
Я закрыл за собой дверь и выдохнул.
Этот раунд остался за мной, и, признаться, чем подробней красивая легенда выстраивалась в моей голове, тем больше я удивлялся. Может, все реально так и было, как я рассказал Инквизитору? Как говорится, лучший способ заставить собеседника поверить в твою ложь — самому принять ее от всей души.
Так что будем считать, что так оно и было.
Наверное, на этом наши злоключения с его святейшеством подходят к концу. Если он, конечно, не решит обвинить меня в переходе улицы в неположенном месте, то к чему ему еще привязаться?
Отцовскую историю ему, очевидно, не удалось раскопать. Мои «отношения» со сталкерами тоже.