Иван не слушал их разговор. Он глядел в окно на проплывающие городские пейзажи. Уже стемнело, мокрая дорога отражала огни скользящих мимо фонарей, домов и фар автомобилей. Высокие башни с красными огоньками на крышах, мерцающая реклама, сотни людей, противный холодный дождь, который превращал остатки снега в грязное месиво. Целый день прокатались зря. Адрес блондинчика был поддельный, там никто не жил. По адресу волосатой подружки проживала ее семья, но они сказали, что не видели ее два года, и хорошо бы не видеть больше никогда. Чингиз подтвердил, что в этом желании они абсолютно искренни и честны. Триангуляция на их коммы ничего не дала. Придется объявлять в розыск. Впрочем, оставалась последняя ниточка. Радослав Дрон. Наверняка этот балбес в красной куртке с ними в одной банде. Вот сейчас и узнаем.

Иван вышел из броневика и оглядел уже знакомый двор-колодец. Кое-где горел свет, но в половине квартир царила темнота. Депрессивный район. Недалеко от подъезда несколько местных грели руки над костром в ржавой бочке.

Лифт, протяжно скрипя, поднял их на двадцать седьмой этаж. В коридоре ничего не изменилось, и даже безумная старушка все так же стояла на пороге своей квартиры, только на этот раз без кота. Проходя мимо нее, Булка не выдержал и поздоровался, та слегка повернула голову боком, как будто прислушиваясь. Выглядело это жутковато, и большой робот расширил окуляры и ускорился, чтобы быстрее проскочить мимо.

Сначала никто не открывал. Потом раздалось шарканье, дверь распахнулась, в проеме стояла бабушка Радослава. Несмотря на то, что свет в квартире не горел, она была в темных очках. В редких коричневых зубах торчала дымящаяся самокрутка.

— Кх-то здесь⁈ — грозно прокряхтела старушка.

— Департамент Расследований, бабушка, — медовым голосом сказал Чингиз, — нам бы с внучком вашим, Радославом, парой слов перекинуться.

Медленно оглядев робота с ног до головы, бабушка взяла из зубов железной рукой самокрутку, указала ей на Чингиза и мрачно прокряхтела:

— Тебе сте-кх-лянный глаз, я ничего не скажу!

— Скрываете информацию от следствия? — спросил Чингиз, вздернув механическую бровь.

— А мне нач-кх-ать! — отрезала она.

— Старший дознаватель, капитан Иван Зимородков, нам очень надо обсудить с Радославом один вопрос. Это важно.

Теперь старушка уставилась на капитана. Булка топтался сзади, и чувствовалось, что ему было неуютно.

— Ванька значит. Глаза как у кота дворового! От-кх-уда таки гляделки?

— Импланты, — просто ответил Иван, — термической гранатой ранило.

Старушка издала звуки, похожие на смех, плавно переходящий в неудержимый кашель. Через полминуты она с трудом уняла кашель и проскрипела: