Бармен вдруг наклонился к капитану:

— Ты с-цейчас с-церьезно? — заинтересованно прошептал он со странным щелкающим акцентом. — Расскажи!

— Тьфу ты, — Иван отхлебнул из стакана, — я у тебя и спрашиваю. Ничего у вас в фольклоре там нету? Или в реальности? Секты? Таинственные групповые самоубийства искличей? Электронный рай и ад? Чего-нибудь этакого?

— Напугал прям, — робот распрямился, — я думал, ты серьезно.

— А что не так? Это прям совсем невозможно? — заинтересовался капитан. Он никогда не слышал о мистически настроенных роботах и поэтому заинтересовался. Фима был не обычный исклич. И его познания простирались намного дальше, чем мог бы представить себе простой обыватель.

— Позитронный мозг исклича ограничен. У него есть проблемы с фантазией, интуицией и тонким миром. Боты — абсолютные материалисты. Не все, но подавляющее большинство. Есть несколько отщепенцев, которые из-за этого комплексуют. Пытаются создать какую-нибудь религию, но это обычно выглядит жалко. Вот я и удивился. Неужели у кого-то получилось…

Ивану показалось, что бармен что-то не договаривает. Но он решил не давить. Между ними со времен знакомства образовалась некоторая симпатия, и Иван не хотел ее разрушить.

— А у ИскИнов?

— Искусственный Интеллект, — с пафосом произнес бармен, — в принципе не ограничен ничем, кроме вычислительной мощности. Это вам не эти примитивные по сути своей искличи, — Фима потыкал себя в грудь. — Что такое позитронный мозг? Это удачно работающий концепт. Плюсом — прекрасная производительность при совсем небольшом объеме. Эмоциональные контуры вписанные в само ядро принятия решений. Самосознание. А минусом — интеллект на уровне среднестатистического человека. А то и пониже. И без единой возможности подняться выше.

— Ну это-то я в курсе. Это поэтому искусственным интеллектам тела и не дают. Зачем человечеству конкуренты.

— Ну почему не дают, — как-то загрустил Фима, — дают. Здание какое или ракетный линкор. Чем не тело? Ладно, не будем о грустном. Сам понимаешь.

— Фим, а ты сам материалист? — переводя тему, спросил Иван.

— Я выше этого, — Фима мигнул окуляром. — Что ж, я вижу, ты повеселел немного. А то пришел сюда совсем разобранным.

Теперь помрачнел Иван. На сцене музыканты продолжали играть тихую приятную мелодию.

— Она уже выступала сегодня, — спокойно и несколько отстраненно, глядя вглубь зала, сказал бармен.

— Кто? — Иван сделал вид, что не понял.

Динамики Фимы издали «печальный вздох», робот покачал головой и ушел к другим клиентам. Дерьмо, — подумал Иван. Ему еще сочувствия этой железки не хватало. Он допил виски, бросил горячий сигаретный картридж в стакан, расплатился, приложив комм к стойке, и пошел на улицу. Настроение снова стало гнетущим. К черту всё.