После спектакля выходим молча. Мэйли вдруг говорит:
– Рома, можно с тобой поговорить? Агния, Вы не против подождать?
Он смотрит на меня. Я пожимаю плечами – мол, конечно, невеста же просит.
Они отходят в сторону. Мэйли что-то говорит, касается его руки. Он отстраняется, но вежливо. Всё вежливо, чёрт возьми.
Достаю телефон, делаю вид, что читаю сообщения. На самом деле считаю секунды.
Наконец возвращаются, и мы втроём идём к машине. Рома помогает Мэйли сесть на заднее сиденье, а потом обнимает меня, не давая забраться в салон.
– Ром, перестань... – начинаю было.
Но он перебивает и шепчет мне прямо в губы:
– Я же сказал, что буду афишировать.
И, не позволяя даже сделать вдох, жадно целует. На глазах у Мэйли, на глазах у прохожих... Потом резко отстраняется.
– Я – не герой этой пьесы, Агния. Я – эгоист. И я не отпущу тебя.
Смотрю на него – взъерошенный, злой, упрямый. Двадцать восемь лет чистого эгоизма.
– Завтра я поговорю с отцом, – говорит он в мои губы. – Никаких больше Мэйли. Пусть валит обратно в Гонконг.
– Завтра твои родители устроят скандал.
– Пусть.
– Мэйли никуда не денется.
– Денется.
– Рома...
– Заткнись, Агния. Просто заткнись и поцелуй меня ещё раз.
Целую. Потому что я тоже не героиня трагикомедии. Я – просто женщина, которая хочет этого упрямого мальчишку больше, чем собственное спокойствие.
В конце концов, в трагикомедиях не бывает счастливых финалов. Но и несчастных тоже. Бывает только жизнь – нелепая, сложная... Настоящая.
Глава 44. Плохо стараемся
Роман
– Давай ты никуда сегодня не пойдёшь, а? – мурлычу ей на ушко.
Мои шаловливые руки гладят её попку, поясницу, бёдра. И пытаются нырнуть под Агнию, чтобы дотянуться до нежных бутончиков. Но она лежит на животе...
Поворачивает голову, прищуривается:
– А давай это ты никуда не пойдёшь.
– Нет, я пойду, – выдаю мрачно, но уверенно.
Сказал же, что поговорю с отцом – значит, поговорю. Хотя это так тупо... С хера ли я должен оправдываться, почему отвергаю привезённую им невесту?
Вообще, ситуация – кринж полный.
Может, её с Русом познакомить?
Вчера Мэйли сказала, что обратно в Гонконг не может уехать. Проблемы там какие-то. Она и её семья рассчитывали, что останутся в России, найдут здесь укрытие. Но я, блять, не укрытие! Я – живой человек! Живой и по уши влюблённый в другую женщину. Точка.
Целую эту аппетитную женщину в ягодицу, потом поднимаюсь и скольжу губами по пояснице, лопаткам. Ложусь на Агнию, покусываю мочку уха.
– Ты меня раздавишь, Рома, – вяло бьётся подо мной.
Но тебе же нравится, да? Эта приятная тяжесть проникновения...