— У тебя осталось всего три буковки, — мягко уговариваю её. — Попробуй сделать их самыми красивыми, ладно?
— Ладно.
Надув губы, вновь берётся за ручку. Щепетильно выводит букву "А". Потом ещё одну.
— Она будет вить из тебя верёвки, Агния, — внезапно подаёт голос Роман.
Его сестра резко поворачивается и деловито произносит:
— Вообще-то, Агния Денисовна! Блат!
— Мне можно просто "Агния". Ведь так? — Рома смотрит на меня с лёгким вызовом.
Мол, какие могут быть отчества после того, что между нами было?
И ведь ждёт какого-то ответа, гад.
Можно мне не отвечать?
Злата вновь откладывает ручку и трясёт рукой.
— Ладно, давай и правда прервёмся, — с удовольствием концентрируюсь на ребёнке.
Она с воплями:
— Пе-ле-ме-на! — вскакивает и начинает носиться по комнате, видимо, имитируя настоящую перемену в школе. То, как она её себе представляет.
Не знаю, что с моими глазами не так, но они снова мечутся к Роману.
А тот смотрит на меня, продолжая выводить что-то в своей тетради.
Злата ведёт меня на кухню попить сок, а Днепров-младший берёт эту тетрадь с собой, когда идёт за нами.
Садится у барной стойки, прищурившись, смотрит в район моей груди — и что-то там выводит ручкой на листке.
Его глаза — раздевают. Меня немного потрясывает от этого пристального внимания.
Где же я так согрешила, а?..
Почему именно он оказался братом моей подопечной?
Пью сок, предложенный Златой.
И сама тоже поглядываю на Днепрова.
Внезапно просыпается жуткое желание подсмотреть, что же он там пишет или рисует... в этой чертовой тетради.
***
Этот парень, Рома, так умело вовлекает меня в танец, что я почти забываю на несколько минут, где вообще нахожусь.
Наш танец нельзя назвать напряжённым. Скорее он весёлый. Танцуем что-то типа ламбады, потом — румбу, на некотором расстоянии.
Внезапно Рома сам кладёт мои ладони себе на шею, заставляя приблизиться. И мягко сжимает мои бёдра руками, потому что ведущий требует:
— Ещё ближе... ещё...
И да — я тут же вспоминаю, где мы.
Толпа недовольно гудит, неодобряя наши заводные танцульки. Музыку меняют на медленную и тягучую.
Начинаем двигаться иначе...
Гимнастическое прошлое во мне сейчас помогает лишь держать осанку и не рассыпаться на этой сцене от стыда. Но я чувствую себя какой-то нескладной, деревянной. Хотя по сути — это не так.
А Рома вот — уверен. Всё делает сам: и ведёт меня, и кружит, и подстраивает наши бёдра под единый ритм.
— Давай, детка, это как в сексе. Двигайся со мной, — воркует мне на ухо этот искуситель.
В сексе, да? Ха...
А когда у меня последний раз был секс?