Вуаля – и этот придурок на заднем сиденье в очень неудобной позе мордой в обшивку.
Мчим по городу.
– Ну как тебе там? – подъёбывает его Руслан.
– Вообще лайт, – паясничает Трофимов. – Куда едем, братцы?
– На свежий воздух. Будешь ямку копать, – с усмешкой бросает Рус.
Я молчу, размышляя. Как надавить на этого придурка в рамках закона?
Хотя мы уже его нарушили вроде как...
– Разворачивайся, – говорю Руслану. – Едем в спорткомплекс.
– Нахера?
– Будем драться на ринге. Как ты смотришь на это, Павлик?
– С тобой, что ли?
– Со мной. Я после серьёзной травмы. Считай, у тебя бонус. Ты ведь не озаботился вопросом, как будешь мне пиздюлей раздавать, когда угрожал в сообщениях.
– Да похеру, поехали, – цедит сквозь зубы Павлик.
– У него пиздюлераздаватель не вырос! – угорает Руслан. – Долбаный мажорчик, возомнивший себя непобедимым.
– Да! Такой же, как вы, братцы, – скалится Трофимов.
Переглядываемся с Русланом.
Ну-у... может быть, он и прав. В двадцать лет мы были на него похожи. Вот только женщин чужих не трогали.
Пишу Магу, что мне нужен его ринг и рефери, и что на все вопросы отвечу позже.
У спорткомплекса Павел просит освободить ему руки. Рус нехотя перекусывает стяжку. Ведёт этого придурка, крепко держа за рукав футболки. Я иду с другой стороны, но не касаюсь.
– Нормально тебя от этой ш... накрыло, – усмехается Трофимов.
Какое он слово там проглотил, я не понял?
Торможу Руслана, встаю лицом к лицу с Павлом. Мы почти одного роста и комплекции. Крупный кабанчик вырос.
– Ты хочешь мне что-то сказать насчёт Агнии? – с угрозой смотрю ему в глаза.
– Да чё с ним говорить? Пошли его бить, – хмыкает Рус.
– Я? Насчёт Агнии? – картинно изумляется Трофимов. – Зачем мне это надо? Ты и сам всё увидишь со временем.
– Что увижу?
– Что она обычная ша...
Договорить он не успевает. Вмазываю ему под дых. Павел сгибается пополам и начинает истерично ржать.
– Ты сейчас такую войну разжигаешь, Днепров... Из-за бабы...
Выписываю ему отцовского леща, но он продолжает подливать масло в огонь моей ярости.
– Все войны из-за баб. Вот оно – прямое доказательство. Поныла она тебе – и ты побежал подставлять и себя, и своего отца. Ради чего?
– Понятно. Папочке будет жаловаться, – мрачно говорит Руслан. – Несолидно, Павлик. Мы такими не были.
– Да похеру мне, какими вы были, – Трофимов сплёвывает кровь на асфальт.
Губу я ему разбил, походу.
– Я скажу тебе только один раз: будешь лезть в чужую жизнь – кто-то обязательно влезет в твою, – цежу сквозь зубы, не сводя с него жёсткого взгляда.
– Твоя жизнь, моя жизнь, жизнь твоей училки... Считаешь, что у каждого из нас есть личная жизнь? Ты дурак или прикалываешься? Я солью ваш роман прессе – и никакой личной жизни у вас не останется.