Усмехаюсь.
– Да ладно тебе, малявка. Не дуйся.
Тоже сажусь на стул, тянусь за печеньем, но получаю по руке.
– Не тлогай, это наше! – рычит на меня Злата.
– Я отлучался на полчаса, – вру, не моргнув. – Ты спала, а я уехал по работе.
– Я не сплю уже два часа, – прищуривается она. – Вли лучше, блат.
Вот в кого она такая?
– Ну, может, и не на полчаса.
– Неплавда! Ты не спал в своей комнате!
– Я дрых на диване.
– Влёшь!
Ну практически нет, кстати. Я же сколько-то проспал на диване в гостиной.
– Давай как-то замнём этот инцидент, ладно? Чего ты хочешь? – решаю договариваться.
– Ничего, – опускает грустный взгляд. – Мне было стлашно.
Губы начинают дрожать. И подбородок тоже.
Ого!
Сейчас, походу...
Но я даже додумать эту мысль не успеваю, как Злата начинает рыдать и давиться слезами.
Подрываюсь к ней, пытаюсь взять на руки. Она отбивается и тянет к себе Потапыча.
– Ты самый ужасный блат! Самый! Ты меня блосил!
Всё же отдираю от неё медведя и беру на руки. Обвивает руками за шею, размазывает слёзки и сопельки по моему плечу.
– Ну всё, всё... Ты чего расклеилась? Мне правда нужно было уехать. Но тебя никто никогда не бросит, малышка.
– А если бы волы? А если бы пожал? – продолжает причитать и плакать Злата.
Меня пришибает от чувства вины. Вообще не знаю, как теперь искупить её.
Несу сестру в гостиную, сажаю на диван, включаю мультики.
– Мороженое хочешь? Там осталось чуть-чуть.
– Угу, – шмыгает носом.
– Сейчас принесу. Ты давай пока думай, чего ещё хочешь.
– Угу.
– Родителям хоть не звонила?
– Не дозвонилась.
Бля...
Ухожу на кухню, достаю мороженое. Красиво выкладываю шарик на тарелку, украшаю ягодами, сверху поливаю шоколадным топпингом.
От Агнии приходит смска.
«Как Злата?»
Пишу в ответ: «У нас случилась Венеция. Но уже всё нормально».
От моей «экзотики» тут же приходит ещё одно сообщение.
«В смысле Венеция? Она плачет?»
Я: Уже нет. Сейчас глюкозки поест и вообще успокоится.
Агния: Ром, это не дело!
Я: Знаю.
Несу сестре мороженое, вручаю ложку. Слёзки на её щеках высохли, но взгляд грустный.
– Плинеси Потапыча, – говорит печальным тоном.
Приношу.
Обняв медведя, ест мороженое. Я хожу по гостиной, продолжая переписку с Агнией.
Я: Можешь закидать меня тапками, но я ни секунды не жалею, что приехал к тебе ночью. Да, сестра проснулась. Да, испугалась. Но мы с тобой хотя бы сдвинулись с мёртвой точки. И если ты сейчас скажешь, что это не так, я приеду и трахну тебя ещё разок. Или два. Или даже три.
От неё долго ничего нет. Я психую. Плюс жутко плечо ноет и грудак. Иду на кухню за дозой таблеток. Выпиваю.
Когда возвращаюсь в гостиную, сестра по-прежнему смотрит на меня безжизненным и апатичным взглядом. А говорит драматичным голосом.