Сглатываю.
На следующей странице – стихи. А может, даже песня. Почти без рифмы. Но кажется, наложи эти слова на музыку – и будет хит.
Листаю дальше. Портрет. Мой портрет. Незаконченный. Глаза не дорисованы, без ресниц и век. Под портретом написано: «Нет, это не ты».
На следующей странице – снова мой портрет. На этот раз глаз вообще нет. Подпись: «Не выходит передать тебя. На бумаге совсем не ты».
И ещё несколько проб нарисовать меня. И каждая с подписью, от которой мурашки бегут по коже.
«Как передать твои глаза? Они уникальны, никто не сможет».
«К чёрту рисунки! Я просто хочу тебя».
«Сегодня я злюсь на тебя, поэтому вот так».
Так – это перечёркнутый набросок моего лица.
Я не знаю, как долго залипаю на этой чёрной тетрадке. Злата уже спит, Принц тоже. А я никак не могу оторваться.
Тут признания, откровения. Тут истинные чувства. Иногда весьма откровенные, слишком грешные. О том, как он будет меня любить. О том, как сильно желает меня получить. О том, как жарко будет меня трахать, и как громко я буду стонать.
Уши мои горят, вообще-то.
Злата это читала? Господи!
Слышу тихий стук в дверь. Поднимаюсь с кровати, выглядываю. Рома. Обеспокоенно смотрит мне в глаза.
– Я дал тебе намного больше минуты.
– Да.
Выхожу из комнаты. Прислонившись спиной к двери, тетрадь прижимаю к груди.
– Что это? – указывает на неё глазами Рома.
– Это как видео, Ром. Слишком откровенное для чужих глаз. Слишком грешное.
– Моя тетрадь? – изумляется он. – Моя тетрадь у Златы?
– Представляешь?
– Бля... – проводит ладонью по лицу. – Слушай, я же её спрятал.
– Видимо, недостаточно хорошо.
– И видео было на дне галереи.
– Недостаточно глубоко.
Мы шёпотом спорим. Рома нависает надо мной. И злится, и раскаивается одновременно. А я вот совсем не злюсь. Растеряна, немного шокирована. Сгораю от стыда перед его семьёй. Но не злюсь.
– И что? Ты меня не прощаешь? – поднимает он брови.
– А ты извинился? Когда? – зеркалю его тон.
Складывает ладони вместе и делает щенячьи глазки, вмиг превращаясь в молодого парня, не знающего ни границ, ни правил приличия.
Таким я его и встретила.
Такой смог меня покорить.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Агния!.. Прости меня за это видео! Прости за эти записульки. Я – дурак. Не ведал, что творю... Ну как я мог удалить видео, а? Ты там такая... такая охуительная. Да это преступление, блин!
Смотрю на него строго, потом оттаиваю.
– За записульки можешь не извиняться, так и быть.
– Понравились? – ухмыляется, как дьявол-соблазнитель.
Поджимаю губы, не отвечаю. Мне кажется, у меня и так всё на лице написано. И то, что я прижимаю эту тетрадку грешника к груди, тоже отвечает на его вопрос.