Вера любит смотреть психологические триллеры, а я их терпеть не могу. Предпочитаю что-то лёгкое, комедийное. И мы с Верой часто спорили о своих предпочтениях. Подруга настаивала на том, что женщины смотрят триллеры, желая проецировать на себя всякие случаи с маньяками, но в лайтовых, безопасных условиях. Глядя на экран телевизора.
Короче, я к своим тридцати трём никогда ничего такого не проецировала. И даже представить сейчас не могу, как выбираться из этой ужасной ситуации.
Тяжело сглатываю ком в горле. В глазах щиплет от слёз, но я не даю им пролиться. Как можно спокойнее смотрю Павлу в лицо.
– И что дальше? – но голос у меня предательски подрагивает.
Павел молчит.
Я вошла в их дом, поднялась к комнате Никиты. Но дверь открыть не успела... Ощутила удар по голове – и сознание тут же померкло.
Голова дико болит. Чувствую, что в месте удара наливается гематома. Но об этом я подумаю позже. И поплачу тоже позже.
– Где мы?
Пытаюсь осмотреться, водя лишь глазами. Тут темно и пахнет... вроде бы бензином. Гараж или подвал в доме Трофимовых? Или мы уже в другом месте? Сколько я была без сознания?
Павел меняет позу. Лениво развалившись, продолжает молчать и лишь сверлит меня взглядом.
– Тебе нужна помощь, – говорю тихо, но уверено.
– Ха! Уверена, что мне? – он хмыкает.
Мороз бежит по коже.
– Я не понимаю причин твоей ненависти ко мне.
– Ненависть не к тебе, – мотает головой. – Не бери на себя так много, училка. Я просто ненавижу шалав.
Мне хочется рявкнуть на него, отчитать за оскорбление, но я тушу в себе этот порыв. Всматриваюсь в его лицо.
– Что с тобой случилось? Откуда следы побоев?
– Это? – он лыбится, проводя пальцами по губам и подбородку. – Твой бойфренд постарался. Мой отец должен был как-то адекватно отреагировать на это, но Днепров-старший тупо купил его. И всё. Мой отец – тоже шалава.
Боже... Этому мальчику лечиться надо.
И Рома неправ. Зачем он его избил? Бить таких бесполезно, тут медики нужны.
– Чего ты хочешь, Паша?
– Я? Вернуться в прошлое и убить любовника матери, – отвечает вполне серьёзно.
– Смог бы убить?
Неоднозначно жестикулирует пальцами.
– У нас была идеальная семья, – поднимает взгляд в потолок. – Я так думал. А теперь моей матери плевать и на меня, и на Ника. У неё своя жизнь, никак не связанная с сыновьями. Так бывает?
Я не знаю, что ответить. Но всё же нахожу слова.
– Она поступила плохо.
– Плохо? – скептически дёргает бровью.
Исправляюсь:
– Ужасно. Отвратительно.
– Уже теплее.
– Но при чём тут я?
– Я сначала думал, ты с Днепровым-старшим мутишь. Прям озверел от этого.