Окей. Что-то происходит.
Вчера я проревела до поздней ночи и кое-как уснула. Щека от удара отца горела, и сейчас на ней остался заметный след. Кожа у меня бледная и такие манипуляции выглядят в разы хуже. И глаза от слёз слегка припухшие и пощипывают.
А чего я ожидала от отца? Да, он такой человек. Жестокий.
Спускаюсь к обеду и вижу отца снова с кипой бумаг в руке. Стол уже накрыт. Сажусь сбоку от него, больше не смотрю в его сторону и наливаю себе сок. За столом стоит гробовая тишина, слышится лишь шелест бумаг в руках папы. Вспоминаю слова, которые я ему вчера сказала…
Я ведь была права?
Есть не хочется, но я делаю над собой усилие и съедаю салат из овощей, не притрагиваюсь к остальным блюдам. Хочу поскорее уйти в свою комнату.
Я чувствую, как он наблюдает за мной, а когда собираюсь встать, он резко произносит:
— Сядь и поешь нормально, — грубый и властный тон, как обычно.
Замираю на стуле.
— Я наелась, спасибо.
— Мира, — по голосу его ощущаю раздражение. — Поешь.
— Я не хочу, — произношу и перевожу на него взгляд.
Его голубые глаза задерживаются на моей щеке, его лицо кривится. Он поджимает челюсти. Похоже, он не в восторге от того, что увидел. Сам ведь и оставил это отпечаток.
— Я вызову врача.
— Не нужно. Само пройдёт.
— Вчера я не сдержался, Мира, — голос отца немного смягчается, — сожалею об этом.
Сожалеет?.. Не похоже на него.
Он странный. Очень. Если вчера отец был в бешенстве, то сегодня он сильно раздражён и кажется, в замешательстве. Неудивительно.
— Почему на территории так много охраны? — смотрю в панорамное окно, за которым отлично виден сад и мужчин в чёрных костюмах с собаками.
— Чтобы щенок Крэйвенов ничего не учудил, — хмурится отец. — Их люди шныряю по округе. Всю территорию обложили.
Рой?
— Что?.. А зачем им это?..
— Не доверяют мне, — ухмыляется отец. — Думают, что я попытаюсь тебя отослать в другую страну, — переводит на меня хмурый взгляд, цепляясь голубыми глазами за синяк на моей щеке. — Через несколько дней мы с тобой поедем на встречу. Приведи себя в порядок, — наконец, перестав смотреть на след, оставленный им, произносит он.
Я тут же удивленно смотрю ему в глаза.
— К кому?..
— Семейство Крэйвен. Предстоит долгий ужин, где мы должны решить вашу дальнейшую судьбу, — отец морщится, при упоминании этой фамилии.
— В смысле?.. — переспрашиваю, не донца понимая его.
— Ближайшую дату вашей помолвки, — нехотя отвечает он, чем вводит меня в ступор.
Помолвки? Как отец на такое согласился?... Я ведь знаю его, он бы никогда на такое не пошёл.
— А Торвс?..
— С ними всё улажено. Леннарт к тебе больше не приблизится.